Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 17
Девичья зимняя песенка
Китежской сказкой окутан,
Город замрет.
Перенесись на минуту
В звездный ночной хоровод.
Душа моя – безгрешна.
Звездная ночь к ней прильнет,
Очарованьем нездешним
Ласково обовьет.
Ой, одиночество люто,
Отзвуков нет на земле.
Жизни считаю минуты.
Слезы блестят во мгле.
Ой ли, весенняя нега!
Знаю: придешь – но когда?
Тает медленней снега
Павшая в душу беда.
Песня за песней вьется.
Эх, была – не была!
Мне ль эта песнь поется –
Дева весной у колодца
Милого друга ждала.
Март 1925
Жемчужину глупец увидел на дороге.
– Проста она, – сказал, – бедна, оправы нет.
Вот если бы нашел я золотой браслет,
Куда как заплясали б ноги!
Осталась бедная жемчужина в пыли,
Прохожие ее чуть-чуть не раздавили.
Но, к счастию, ее увидел издали
Мудрец бесхитростный. Подняв ее из пыли:
– Вот то, – воскликнул он, – вот то, что я искал
И все найти не мог! – и бережно и нежно
Стал он с жемчужины пылинки все сдувать
И к сердцу радостно, любовно прижимать.
Нечаянна была та радость и безбрежна.
Жемчужинам подобные сердца
Так часто брошены с презреньем, без вниманья.
Но жизнь не властна их затмить очарованье,
И Провидение пошлет к ним мудреца.
Апрель 1925
Сладко от старшего друга услышать приветное слово.
В Пушкинском Доме давно музам я робко служу.
5 ноября 1925
Много слез вам не я напророчил.
Жизнь – не шутка, любовь – не браслет.
Больше дней вы полюбите ночи,
Больше сна вы полюбите бред.
Больно мне. Сердце кровью точится,
Как подумаешь: гибнет сестра.
Мне улыбка страдания снится:
Знаю, вам не уснуть до утра.
Как помочь? Люди! Закоченели.
Сердце сердца бежит. О, прости!
Так и бросят средь снежной метели,
А метель замела все пути.
Люди! Что ж? Тишина лишь лесная.
К сердцу бьет неутихшая кровь.
Только Бог, только Он и узнает
Ваши слезы, тоску и любовь.
1925
Ты разрешила жребий твой высокий,
Когда его раздался первый крик:
Алешенька к груди твоей приник
И жадно пьет живительные соки.
30 декабря 1925
Люди идут и думают –
Каждый – про себя.
Лица у всех угрюмые,
Словно живут не любя.
Я же люблю вселенную,
Каждый атом люблю.
Душу ль мою нетленную
Здесь на земле загублю!
Нет. Для любви и нежности
Разве не стоит жить? –
Чтобы потом в безбрежности
Не умирая парить.
24 апреля 1926
Нет, сердце мое не закрылось
Для песен и нежных слов.
Я в церкви взошел на клирос,
Чтоб шесть прочитать псалмов.
В тот вечер душа захотела
Улететь в небозвездную высь.
Я не чувствовал бренного тела,
Не томила недольная мысль.
И весь трепеща в молитве
О тебе и сыне моем,
Я увидел на звездном жнитве
Христа с золотым серпом.
Колосья – то были звезды,
А серп – то месяца лик.
Как радостно капали слезы,
Когда я к траве приник!
В тот миг я был полон тобою,
О нежный мой друг – жена!
Фаворскою светлой тропою
Пройти наша жизнь должна.
20 августа 1926 н./ст.
Что на сердце грустно?
Что опять оно
Снов невоплощенных,
Тщетных грез полно?
Стонет песня-греза,
В сердце грусть-печаль.
Вздох мой уплывает
Невозвратно вдаль.
Снова налетели
Чары юных дней,
Пламенных желаний,
Призрачных теней.
Тщетны все желанья:
В вечной тишине
Навсегда умолкнем
В непробудном сне.
1926
У отца Василья
Пасека и мед.
Много и усилья,
Много и хлопот:
Раннею весною
Караулить рой,
Чтоб не скрыться рою
С маткой за горой.
И поймать в лукошко,
Посадить в домок.
(Для гостей – немножко –
Должен быть медок.)
И они, вощину
Превративши в сот,
Полетят в долину,
Соберут в ней мед.
И с цветочной данью
На подлет улья
Чуть не без дыханья
Упадет семья.
Закипит работа –
Только гул пойдет.
Важная забота –
Мед заправить в сот.
На ущербе лета
Пчелке взятка нет;
В улейке согрета,
Не глядит на свет.
Долгою зимою
Хорошо с медком
Поболтать порою
С другом за чайком.
Сентябрь 1926 с. Арпачево
Медь и золото купил
Старый лес у осени.
Только силы бы меня
Никогда не бросили.
Собирала я грибы
В чистое лукошко.
А теперь смотрю с тоской
В тусклое окошко.
Тучи небо облегли:
Приказала осень.
Не страшатся лишь ее
Боры елей-сосен.
Прошуми мне древний сказ,
Черный лес-кудесник.
Я спою тебе за то
Городские песни.
17 сентября 1926 Тверь
Ты мне привиделась, Елена,
На белокрылом корабле.
Знать, твоего избегнуть плена
Не суждено мне на земле.
Но ты ушла, и нет возврата
Тебе к моим погибшим дням.
Я знаю, что придет расплата
И оба встретимся мы там.
Но ты ушла. Я жить остался,
Безвольной жаждою объят.
Над головой моею стлался
Тумана саван. Я ж был рад
Туману, боли, ослепленью.
Мутился ум и стыла кровь.
Не верилось успокоенью,
Я не надеялся на кров.
А там вдали звала сирена,
Терялся брег в морозной мгле…
Ты мне привиделась, Елена,
На белокрылом корабле.
Декабрь 1927
Природа ждет весны,
Душа твоя – любви.
О, были бы скорей напоены
Любовью и весной
Душа твоя и дух лесной.
Внимай душе своей
И друга назови,
Как трелью затрепещет соловей,
Влюбленный в тишину.
Поэту верь и жди весну.
1927
На столах и полу шелкотканей
И парчи расстелились узоры.
Среди них никогда не устанет
Танцовать апашом Изадора.
И безвольный смотрит Есенин,
И уйти от нее не может,
И кричит ей: я гений! Гений!
Неужель пред тобой ничтожен!
С красным шарфом слилась плясунья,
И к ногам упадают косы.
Льются тихие струи луньи
На тропические кокосы…
Нет, тоски избыть невозможно.
Никуда не уйти от страха.
И любовь была – ложь-ложью,
И слава – горсточка праха…
Ты ж не знала тогда, Изадора:
Красный шарф апаша смертоносен –
Вихрем выхватил из мотора
И тебя на асфальты бросил.
25 января 1928
Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 17
