И. С. Тургенев
Поэзия Ивана Сергеевича Тургенева (1818–1883) привлекла внимание многих композиторов. На его тексты писали романсы A. Рубинштейн («Осень»), Н. Соколов, Г. Катуар, А. Гедике, М. Мильман и др. Для Полины Виардо Гарсиа Тургенев создал целый цикл стихотворений, которые были положены ею на музыку и печатались отдельными выпусками с нотами (между 1864 и 1874 годами), среди них «Синица», «На заре», «Разлука», «Разгадка» являются оригинальными стихотворениями, остальные — переводами. Некоторые стихотворения Тургенева А. Кастальский ввел в свою оперу «Клара Милич» (1907): «Весенний вечер», «Перед охотой», «Отрава горькая слезы…» (45-я строфа 2-й части поэмы «Андрей»), На последнее написан также романс Н. Дингельштедта (1858), встречающийся в песенниках. Кроме публикуемых известен романс «К чему твержу я стих унылый…» (музыка С. Егорова, B. Одолеева, М. Мильмана, Н. Соколова, А. Шефера).
431. Баллада*
Перед воеводой молча он стоит;
Голову потупил, сумрачно глядит;
С плеч могучих сняли бархатный кафтан;
Кровь струится тихо из широких ран.
Скован по ногам он, скован по рукам:
Знать, ему не рыскать ночью по лесам!
Думает он думу, дышит тяжело:
Плохо!.. видно, время доброе прошло.
«Что, попался, парень? Долго ж ты гулял!
Долго мне в тенета волк не забегал!
Что же приумолк ты? Слышал я не раз —
Песенки ты мастер петь в веселый час;
Ты на лад сегодня вряд ли попадешь…
Завтра мы услышим, как ты запоешь».
Взговорил он мрачно: «Не услышишь, нет!
Завтра петь не буду — завтра мне не след;
Завтра умирать мне смертию лихой;
Сам ты запоешь, чай, с радости такой!
Мы певали песни, как из леса шли,
Как купцов с товаром мы в овраг вели…
Ты б нас тут послушал — ладно пели мы;
Да недолго песней тешились купцы…
Да еще певал я — в домике твоем;
Запивал я песни — всё твоим вином;
Заедал я чарку — хозяйскою едой;
Целовался сладко — да с твоей женой».
432. В дороге*
Утро туманное, утро седое,
Нивы печальные, снегом покрытые…
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.
Вспомнишь обильные, страстные речи,
Взгляды, так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.
Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,
Многое вспомнишь родное, далекое,
Слушая ропот колес непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое.
433. Весенний вечер*
Гуляют тучи золотые
Над отдыхающей землей;
Поля просторные, немые
Блестят, облитые росой;
Ручей журчит во мгле долины,
Вдали гремит весенний гром,
Ленивый ветр в листах осины
Трепещет пойманным крылом.
Молчит и млеет лес высокий,
Зеленый, темный лес молчит.
Лишь иногда в тени глубокой
Бессонный лист прошелестит.
Звезда дрожит в огнях заката,
Любви прекрасная звезда,
А на душе легко и свято,
Легко, как в детские года.
Павел Степанович Мочалов (1800–1848) — прославленный актер Малого театра, трагик, исполнитель главных ролей в трагедиях Шекспира и Шиллера, роли Чацкого в комедии Грибоедова «Горе от ума». Мочалов был большим знатоком и любителем пения, сочинял песни, быстро распространявшиеся в литературно-театральной среде; некоторые песни Мочалова приобрели известность и за ее пределами. Кроме публикуемых текстов в журнале «Репертуар и Пантеон» (1846, т. 14) были напечатаны три «русские песни» Мочалова: «В хороводе поем песню мы…», «Скоро ли, буйные ветры, уйметеся…», «Не гляди на меня…».
434*
Ах ты, солнце, солнце красное!
Всё ты греешь, всех ты радуешь,
Лишь меня не греешь, солнышко!
Лишь меня не веселишь и в ясный день…
Всё равно мне, день ли пасмурный,
Или ты играешь на небе,
Всё мне скучно здесь и холодно…
Нет, уж, видно, солнцу красному
Не придется веселить меня,
А придется солнцу теплому
Греть могилу мою темную.
435*
Старый бор, черный бор!
Не шуми в тишине:
Уж и так без нее
На родной стороне
Скучно мне!
Я далёко уйду,
Я далёко снесу
Ношу, тяжкую мне,
Думу злую мою!
Я уйду от людей,
Я размычу тоску
Средь широких степей.
Если ж там, вдалеке,
Будет дума при мне,
Так слезы от нее
Не увидите вы,
И последний мой вздох
Дума примет моя…
Пусть вдали от людей
Похоронят меня!
Ноша, тяжкая мне,
Дума злая моя
И тоска по тебе!..
На тексты Афанасия Афанасьевича Фета (Шеншина) (1820–1892) написано большое количество романсов (положено на музыку свыше 90 стихотворений более чем 100 композиторами). Наиболее значительны произведения П. Чайковского (пять романсов, среди них — «Певице» — «Уноси мое сердце в звенящую даль…»), С. Танеева («Люди спят»), С. Рахманинова (четыре романса), М. Балакирева («Я пришел к тебе с приветом…»), Н. Римского-Корсакова («В царство розы и вина…», «Свеж и душист твой роскошный венок…»), А. Аренского (цикл, в том числе — «Сад весь в цвету…» и «Вчера увенчана душистыми цветами…»), Н. Метнера (цикл, в том числе — «На озере»). По нескольку романсов на слова Фета написали Э. Направник, А. Гречанинов, Г. Конюс, Н. Черепнин и др. Популярностью пользовался романс П. Булахова «Серенада» («Тихо вечер догорает…»). Некоторые стихотворения Фета особенно часто привлекали внимание композиторов: «Облаком волнистым» (В. Бюцов, А. Гречанинов, В. Ребиков, Н. Черепнин и др.), «Шепот, робкое дыханье…» (М. Балакирев, В. Золотарев, Н. Метнер, Н. Римский-Корсаков, П. Чесноков, С. Юферов и др.), «Я пришел к тебе с приветом…» (кроме Балакирева — А. Аренский, И. Билибин, И. Лопухин, Н. Метнер, В. Ребиков, Н. Римский-Корсаков, А. Петров, Я. Прохорова, Б. Подгорецкий, П. Ренчицкий, И. Сац, П. Сокальский, С. Толстой), «В дымке-невидимке…» (С. Танеев, И. Лопухин, Ю. Померанцев, А. Фрейтаг, А. Щербачев и др.). Кроме публикуемых текстов в песенниках встречаются: «Густая крапива», «Красавица рыбачка», «Ласточки пропали», «Уж верба вся пушистая…», «Я пришел к тебе с приветом…».
436*
На заре ты ее не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,
Ярко пышет на ямках ланит.
И подушка ее горяча,
И горяч утомительный сон,
И, чернеясь, бегут на плеча
Косы лентой с обеих сторон.
А вчера у окна ввечеру
Долго, долго сидела она
И следила по тучам игру,
Что, скользя, затевала луна.
И чем ярче играла луна,
И чем громче свистал соловей,
Всё бледней становилась она,
Сердце билось больней и больней.
Оттого-то на юной груди,
На ланитах так утро горит.
Не буди ж ты ее, не буди,
На заре она сладко так спит!
437*
Не отходи от меня,
Друг мой, останься со мной!
Не отходи от меня:
Мне так отрадно с тобой…
Ближе друг к другу, чем мы, —
Ближе нельзя нам и быть;
Чище, живее, сильней
Мы не умеем любить.
Если же ты — предо мной,
Грустно головку склоня, —
Мне так отрадно с тобой:
Не отходи от меня!
438*
О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,
Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,
Перстам послушную волос густую прядь
Из мыслей изгонять и снова призывать;
Дыша порывисто, один, никем не зримый,
Досады и стыда румянами палимый,
Искать хотя одной загадочной черты
В словах, которые произносила ты;
Шептать и поправлять былые выраженья
Речей моих с тобой, исполненных смущенья,
И в опьянении, наперекор уму,
Заветным именем будить ночную тьму.
439*
Только станет смеркаться немножко,
Буду ждать, не дрогнёт ли звонок,
Приходи, моя милая крошка,
Приходи посидеть вечерок.
Потушу перед зеркалом свечи,—
От камина светло и тепло;
Стану слушать веселые речи,
Чтобы вновь на душе отлегло.
Стану слушать те детские грезы,
Для которых — всё блеск впереди;
Каждый раз благодатные слезы
У меня закипают в груди.
До зари осторожной рукою
Вновь платок твой узлом завяжу,
И вдоль стен, озаренных луною,
Я тебя до ворот провожу.
440. Опять*
Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнею твоей.
Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна — любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.
И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь.
Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой!
441. Романс*
Я тебе ничего не скажу
И тебя не встревожу ничуть,
И о том, что я молча твержу,
Не решусь ни за что намекнуть.
Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы,
И я слышу, как сердце цветет.
И в больную, усталую грудь
Веет влагой ночной… я дрожу,
Я тебя не встревожу ничуть,
Я тебе ничего не скажу.
2
сентября 1885
