Гомер - Илиада

Если б он то же проделал среди многорыбного моря,
Устриц ища, то наверно доставил бы лакомство многим,
Прыгая так же легко с корабля даже в бурные воды,
Как вот теперь с колесницы нырнул он в песок среди поля.
Знать и в народе троянском искусные есть водолазы!"

Так говоря, налетел он на труп Кебриона героя
С дикою яростью льва, если, скотный загон разоряя,
В грудь он стрелой поражен и по собственной гибнет отваге:
Так, свирепея, Патрокл, ты на труп налетел Кебриона.
Гектор, с своей стороны, соскочил с колесницы на землю,

И завязали герои сраженье за труп Кебриона,
Точно два льва на горе из-за лани дерутся убитой,
Оба отвагой дыша, терзаемы голодом оба:
Так и за труп Кебриона два опытных в битве героя —
Славный Патрокл, Менойтия сын, и блистательный Гектор —

Бились, друг друга стараясь задеть беспощадною медью.
Гектор за голову труп ухватил и держал неослабно,
За ноги — славный Патрокл. В то время другие троянцы
И аргвяне все вместе затеяли грозную свалку.
Точно как западный ветер и южный друг с другом столкнутся

В узком ущелье горы и на лес ополчатся дремучий,
Дубы и ясени гнут и кизил с поотвисшей корою,
И с несмолкающим шумом деревья одно об другое
Длинными хлещут ветвями и сами ломаются с треском:
Так аргивяне и мужи троянцы, бросаясь навстречу,

Смерть наносили друг другу — никто не подумал о бегстве.
Множество вкруг Кебриона воткнулося в землю двуострых
Копий и стрел оперенных, с тугой тетивы полетевших,
Множество камней больших раздробило щиты у героев,
Бившихся вкруг Кебриона, а сам во весь рост исполинский,

В туче он праха лежал, позабыв свою ловкость возницы.
Долго, покуда средь неба блестящее двигалось солнце,
Сыпались стрелы с обеих сторон и валились герои.
Но когда солнце склонилось, в тот час, как быков распрягают,
Дети ахеян, судьбе вопреки взяли верх над врагами,

Ибо они из под стрел увлекли Кебриона героя
Прочь от смятенных троянцев и с плеч его сняли доспехи.
Снова Патрокл устремился, беды замышляя троянцам.
Трижды бросался он в бой, быстроногому равный Арею,
С криком воинственным, девять мужей каждый раз убивая.

Но как в четвертый он раз налетел, небожителю равный,
Тут, о, наездник Патрокл, конец наступил твоей жизни.
Страшный в кровавом бою Аполлон тебе вышел навстречу.
Только Патрокл его не приметил в смятении битвы,
Ибо явился бессмертный, густою окутанный тучей,

Сзади он стал за героем, в широкие плечи и спину
Тяжкой ударил рукой — и в глазах у того завертелось.
Шлем с головы у Патрокла сорвал Аполлон Дальновержец,
И зазвенел под ногами коней, по земле покатившись,
Шлем с продырявленным ободом. Грива на нем загрязнилась,

Кровью покрывшись и пылью. А прежде того не бывало,
Чтоб густогривый сей шлем запятнался и праха коснулся,
На богоравном герое Ахилле досель защищал он
Голову с дивнопрекрасным челом. А теперь, волей Зевса,
Гектор наденет его, ибо гибель была его близко.

Мигом в руках у Патрокла копье боевое сломалось,
Медью обитое светлой, тяжелое, страшно большое.
С плеч его пояс упал и щит покрывающий мужа,
Панцирь ему развязал Аполлон Дальновержец, сын Зевса.
Разум его помутился и светлые члены ослабли.

Он, цепенея, стоял. И в то время копьем длиннотенным
В спину меж плеч поразил его сзади один из дарданцев,
Воин Эвфорб, сын Панфоя, ровесников всех затмевавший
Ног быстротой, и копьем, и ловкостью править конями,
Ибо, впервые прибыв в колеснице, войне обучаясь,

Двадцать героев с коней он на землю низверг в состязаньи.
Он то, наездник Патрокл, копьем поразил тебя первый,
Но не смирил, а назад побежал и смешался с толпою,
После того как из тела копье свое вырвал обратно.
Встречи избег он с героем Патроклом, хотя безоружным.

Сын же Менойтия, богом и острым копьем укрощенный,
Быстро к друзьям отступил, избегая губительной Парки.
Гектор, едва увидав, что Патрокл, бесстрашный душою,
Раненый острою медью, назад отступает к дружине,
Близко к нему подбежал сквозь ряды и копьем его ранил

В нижнюю часть живота — и копье пронеслось через тело.
Грохнулся наземь Патрокл к великому горю ахеян.
Точно как лев побеждает в бою неустанного вепря,
Если, отвагой дыша, на вершине горы они бились
Из-за ключа небольшого, терзаемы жаждою оба,

И торжествует могучий над запыхавшимся вепрем:
Так у могучего Менойтиада, сразившего многих,
Гектор, сын славный Приама, копьем своим отнял дыханье.
И, похваляясь пред ним, он крылатое слово промолвил:
"Ты уповал, о, Патрокл, богатый мой город разрушить,

Жен собирался троянских, лишив их сиянья свободы,
На кораблях увезти в любезную отчую землю:
О, безрассудный! За них быстроногие Гектора кони
Рвутся на бой да и сам я копьем подвизаюсь пред войском
Браннолюбивых троянцев, от наших супруг отвращая

Горькое рабство. Тебя же сожрут наши коршуны вскоре.
О, злополучный! Тебе не помог и Ахилл, столь отважный,
Он, кто наверно тебя задержал и наказывал долго:
— Не возвращаться назад, о, Патрокл, коней укротитель,
К нашим глубоким судам, перед тем как туники кровавой

Не рассечешь на груди ты у Гектора мужеубийцы, —
Так он, должно быть, сказал и уверил тебя, о, безумец!"
Изнемогая, Патрокл наездник, ему ты ответил:
"Можешь теперь похваляться. Тебе даровали победу
Зевс Олимпиец и Феб Аполлон. Без труда укротили

Боги меня и оружие с плеч моих сами сорвали.
Если бы воинов двадцать, как ты, мне навстречу предстали,
Все бы погибли на месте, моей укрощенные медью.
Но одолели меня сын Латоны и рок беспощадный,
А из героев — Эвфорб. Ты же третьим удар мне наносишь.

Но говорю я тебе, и в душе мое слово запомни:
Жить, Приамд, и тебе остается недолгое время.
Рок всемогущий и смерть пред тобою стоят уже близко.
Вскоре падешь от руки беспорочного сына Эака".
Только что слово он кончил, как смерть осенила героя.

Быстро от тела умчалась душа и в Аид опустилась,
Плача о доле своей, покидая и силу и юность.
С речью уже к мертвецу обратился блистательный Гектор:
"Ты отчего, о, Патрокл, пророчишь мне черную гибель?
Кто еще знает, не сын ли Фетиды прекрасноволосой

Раньше испустит дыханье, моим укрощенный оружьем?"
Так говоря и на тело ногой наступив, он из раны
Вырвал обратно копье и труп опрокинулся навзничь.
После с копьем устремился на Автомедона, чтоб ранить
Равного богу возницу Ахилла, Эакова внука.

Только того уж умчали бессмертные быстрые кони,
Те, что Пелею царю подарили блаженные боги.

Не утаилось от глаз Менелая, любимца Арея,
Что под оружьем троянцев Патрокл убит среди сечи.
Яркою медью одет, из переднего ряда он вышел
И зашагал вокруг тела, как матка, родивши впервые,
С жалобным ходит мычаньем вкруг телки своей первородной:

Так вокруг тела Патрокла шагал Менелай русокудрый,
Выставив грозно копье и щит равномерно округлый,
Смертью тому угрожая, кто первый к нему подошел бы.
Но и Панфоя воинственный сын, копьеносец искусный,
Не позабыл о Патрокле, сраженном бойце благородном.