Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
Я посмотрел на прачку.
– Я… Согласен! – с облегчением выдохнул нотариус и вполоборота посмотрел на соседку.
– Она тоже согласна, – уверил его я. – За принуждение девушки благородного происхождения к насильственному браку – лет пятнадцать тюрьмы. А в тюрьме – крысы.
Повернулся, кивнул своим. Барт, Милиния, Пит, Гобо, а за ними все остальные потянулись во двор.
– Завтра приедешь к Давиду, – негромко сказал я Готлибу, – пригласишь его проследить за делами. Кстати, пусть он найдёт приличного покупателя на нотариальную контору.
Готлиб кивнул, вышел. Я, оставшись наедине с полупленниками, шагнул и негромко сказал нотариусу:
– Всё озвученное имеет силу лишь в одном случае. Если ты не дотрагивался до неё. Но если выяснится…
– Клянусь! – как-то даже радостно закричал он. – Клянусь! Не дотронулся даже до края платья!
– Гут. – На манер Штокса завершил я и тоже вышел.
Во дворе, окружённая сияющими личиками, стояла Милиния и, счастливо улыбаясь, плакала, плакала. Украдкой смахивал слёзы и обнимающий её Барт.
– Как узнали? – спросил нас Дэйл. – Приехали в город и случайно зелёный плащик увидели?
– Нет, – качнул я головой. – Тай увидел вас, ещё ночью.
– И вы целый день…
– Да, мой хороший. И в развалинах с портовыми тоже.
Дэйл недоверчиво-восхищённо оскалился. Потом спросил:
– С портовыми говорили?
– Да.
– Что было у того за спиной?
– Пистолет.
– Вот глупец.
– Да всё в порядке. А нам, знаешь, предстоит ещё одно тайное и очень важное дело. С утра надо бы, а мы целый день пропустили.
– Какое дело?
– Мы с Готлибом клямку закончили. Ножку для Ксанфии. Сегодня она сделает несколько шагов двумя ногами!
– О, едем в «Шервуд» скорее!!
Да, и мы помчались в «Шервуд». Хотя «помчались» громко сказано. Покатили с умеренной быстротой, чтобы не рассыпать зелёный горох с крыши. Но, как бы ни спешили, на выезде из города крик из кареты вдруг заставил Дэйла натянуть вожжи. Карета остановилась. Барт выпрыгнул и поднял жмущегося к забору дрожащего худого котёнка. Белый, рыжий и чёрный, – трёхцветного. Как у судьбы и просили. Сказано ведь – «просите, и вам дано будет».
И вот к нам, набившимся как горох в горшочек, в чашеобразное чрево кареты, добавился ещё и котёнок. Мы ехали, плотно прижавшись друг к другу, и Чарли, явно добывая себе перед Дэйлом прощение за обиду, нанесённую Ксанфии, торопливо и громко рассказывал о причинах того, что произошло за минувшие ночь и день.
Где и как устроили в «Шервуде» Барта с Милинией, я не видел, оставил эту заботу Эвелин. Сам же, в совершенном одиночестве, оседлал самого быстрого жеребца и домчался до города. Спешившись в постоялом дворе, заплатил за место в конюшне и почти уже в сумерках нашёл нужный трактир. Я знал, – если корешок сорной травы оставить в земле, то из него однажды непременно вылезет на свет Божий тучный, усеянный иглами куст. То же можно сказать и о некоторых событиях, и оставить такое событие без вмешательства я не мог.
Перед самым входом в трактир стоял высокий, бритый наголо человек и что-то негромко говорил двоим, непримечательным, в длинных мятых плащах, в шляпах. Эти двое стояли спиной ко мне. А лысый был настолько увлечён разговором, что должного внимания на меня не обратил. А я, пустившись идти на носках, успел услышать:
– Так, значит, проще не бывает. Рыжий, маленький, в зелёном плаще с капюшоном.
И, протянув две серебряные монеты, ушёл в трактир.
Двое, пряча монеты, развернулись и, едва не столкнувшись со мной, обогнули сбоку, быстро и равнодушно, направляя стрелу своего внимания в порт.
– Стоять, – властно сказал я им в спины.
Развернулись мгновенно. Вонзили опытные, холодные взгляды. Неброско опустили руки в карманы. И один не без демонстративной насмешки ответил:
– Стоим.
Не без демонстративности же я отстегнул клапан поясного портфунта… и начисто стёр с их физиономий насмешку. Застегнул клапан. Протянул две золотые монеты.
– За то, чтобы маленького рыжего не искать.
Двое коротко переглянулись. Каждый вытянул по одной руке. Взяли монеты. Переглянулись ещё раз. Понимающе улыбнувшись пронёсшейся безмолвной секунде, я быстро проговорил:
– Теперь вопрос. Что лежит у меня в кошельке?
И ласково тронул портфунт.
– Гинеи, – уже без весёлости, уже отчётливо деловито отозвался негромкий голос.
– Ответ неправильный, – без экивоков, холодно сказал я. – Там лежит ваша смерть.
И, развернувшись, шагнул к трактирной двери.
– Как твоё имя?
Да, опытные ребята. Единственно уместный в такую минуту вопрос.
– Шервуд.
И вошёл в шумный трактир.
Детина уже расставлял винные кружки на стойке. Я изначально не хотел, чтобы то дело, с которым ехал к нему, было улажено с давлением с моей стороны или угрозой, потому ещё в конюшне отцепил шпагу, снял треуголку, и надел шляпу и плащ Носатого. И теперь, поймав привычный, отработанный, как у волка, взгляд трактирщика на звук открытой двери, слегка опустил голову, взялся, как бы поправляя, за переднее поле шляпы и, относительно замаскировав таким образом лицо, быстро прошагал к стойке.
– Долги нужно возвращать, – глядя ему прямо в глаза, сообщил я негромко и миролюбиво. – И по возможности быстро.
Детина вздёрнул брови вверх, отчего лоб его взялся морщинами. Поднял тяжёлую, без сомнения, хорошо знакомую с морской работой клешню, скрючил пальцы, с хрустом почесал чисто выбритую голову.
– А я, – как бы выкладывая мне результат припоминаний, твёрдо заявил – никому не должен.
– Этого я не знаю, – всё также миролюбиво сказал я. – Но знаю, что должны тебе.
– Мне многие должны, – выжидательно сообщил он.
– Назови стоимость обеда, без горячего, картофель печёный, хлеб, грибы, вина полбутылки. Словом, всё, что взял у тебя маленький рыжий мальчишка в зелёном плаще с капюшоном. Я долг закрою, и мы друг о друге забудем.
Детина выпрямился. Слегка замаскированная угроза выползла на его лицо вместе с кривоватой улыбкой. И он твёрдо, и даже с нажимом сказал:
– Слишком легко захотел жить! Ты родственник ему, да? Тогда знай: не стоимость обеда, а стоимость скрипки, которую он у меня спёр. Два фунта! И ещё столько же – как наказание за воровство.
– Друг. Такие деньги я вполне бы мог заплатить. Но – только если бы это было справедливым, и если бы я сам этого захотел.
– Ты хочешь сказать, что моё требование несправедливо?! – перегнувшись над стойкой, прорычал он мне в лицо.
– Скрипка была краденой, – вздохнув, размеренно проговорил я. – Ты это знал. Потому и дал за дорогостоящий инструмент еды на три пенса. Скрипка твоей не была, никогда, ни по какому закону, так что ты про два фунта забудь.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
