— Сэр.
— Если какой-нибудь лягушатник высунет башку — стреляй в нее.
Стрелки смогут держать французов вне поля зрения и те не увидят, что замышляет Шарп. Он расстегнул пояс, снял палаш, который мог звякнуть, и с винтовкой за спиной пробежал через пустырь к стене форта. Ни один француз его не заметил, они старались не высовывать головы над стеной. Может они и захватили форт, но к возможностям винтовки питали заслуженное уважение.
Карабкаться на стену было очень тяжело. Пожалуй, даже тяжелее чем в Гавилдхуре. Там скала была крутая, но не полностью вертикальная, а также росли кустики, за которые можно было держаться. В проломе форта было достаточно опор, но он пролегал слева направо, и Шарпу приходилось отыскивать в старой ветхой стене опоры и для ног тоже, но он втаскивал себя наверх, все время ожидая выстрела, и наконец добрался до толстой ветки плюща. Стало легче. Заодно под ногу подвернулась хорошая опора, и последним усилием он втянул себя в дыру.
Дыра оказалась меньше, чем выглядела издалека, но Шарп повернулся боком и протиснулся между камнями. Винтовка зацепилась за ветку плюща, мундир терся об острые края камней, но он выпутался, и проталкивался, пока голова не оказалось внутри форта. В нос шибанула страшная вонь, и поначалу он ничего не видел из-за мрака, затем узрел над собой лучики света, услышал шаги по деревянному настилу и понял, что попал в помещение над кладовой с круглым потолком и деревянным полом. Извиваясь, он пробрался внутрь и удивился, что достиг цели. Нечего было и думать начинать отсюда атаку. Слишком долго карабкаться на стену, и места внутри хватало только для одного человека, но даже если бы все смогли здесь уместиться, дальше-то что? Они окажутся в ловушке между этажами. Постепенно привыкнув к сумраку, он увидел, что потолочные балки как будто обмотаны какими-то тряпками, но затем он вдруг понял, что это тысячи летучих мышей висели вниз головой, держась за потолок. «Проклятье», — прошептал он, стараясь забыть о летучих мышах, посмотрел перед собой и увидел, что все помещение изобиловало крепежными брусьями, в основном небольшими, но все они поддерживали изогнутое каменное перекрытие, покрытое толстым слоем помета летучих мышей. Вонь от него была еще та.
Раздался винтовочный выстрел, затем еще один. Француз прокричал тревогу где-то над Шарпом, а кто-то засмеялся. Шарп выглянул в отверстие и увидел два облачка дыма, клубящегося рядом с домами, где прятались его люди. Он протолкнулся в щель назад и поманил пальцем Перкинса, самого молодого и шустрого из его стрелков.
Перкинс вылез из травы и пополз к подножию стены и снова французы его не заметили, опасаясь из-за стрелков высунуть голову.
— Перкинс, слышишь меня? — шепотом позвал Шарп, и когда Перкинс кивнул в ответ, сказал ему что хотел, а потом наблюдал, как парнишка бегом возвращается обратно в деревню. Теперь Шарп мог только ожидать, поэтому устроился в дыре поудобнее и слушал, как французы вышагивают в паре дюймов над его головой. Он чувствовал запах лошадей, табачного дыма, потом услышал, как кто-то спросил по-английски с французским акцентом:
— Вы были здесь главным, майор?
— Ну, в общем-то, да, в целом, я, — ответил Таббс. Но защита форта была возложена на офицера стрелков. Его зовут Шарп.
— Он разочаровал вас, майор, — сказал француз. — Его люди бежали как антилопы!
— Это позор, — сказал Таббс. — Если вы меня обменяете, я доложу об этом куда следует. Но он офицер только на время войны, Пелетерье, только пока идет война.
— Как и все мы, — сказал Пелетерье.
— Шарп — выходец из рядовых, — пренебрежительно сказал Таббс. — Подобные вещи происходят во время войны, знаете ли. Парень был неплохим сержантом, а потом они пришили на мундир ярд галунов и ожидали, что он поведет себя как джентльмен. И к чему это привело, видите?
— Я тоже вышел из рядовых, — сказал Пелетерье. Таббс замер на пару секунд и притих. Француз рассмеялся. — Еще вина, майор? Оно умерит горечь поражения.
Вот ублюдок, подумал Шарп, имея ввиду Таббса, а не чертового лягушатника, потом прополз к отверстию, поскольку к нему приближался Перкинс вместе с Купером и Харрисом, тащивших что-то, завернутое в одеяло. Перкинс же притащил подобие веревки, связанной из десятка мушкетных ремней, встал близко к стене и со второй попытки забросил один конец веревки Шарпу, а второй привязал к первой связке.
Поднять обе связки оказалось делом пяти или шести минут. Столько времени занял не собственно подъем, а протаскивание свертков между груд камней в узкую щель, и Шарп с ужасом ждал, что французы услышат суету, да и летучие мыши, встревоженные шорохом, хлопали крыльями.
— Могу я выйти на стену? — голос Таббса раздался так близко, что Шарп вздрогнул.
— Разумеется, месье, — ответил Пелетерье. Но для вашей безопасности я составлю вам компанию. Вдруг вы высунете голову за стену, а тут — бабах!
Шарп услышал звуки шагов по лестнице, затем начал сваливать в кучу содержимое поднятых свертков между короткими косыми брусьями, поддерживающими потолок. Перкинс справился отлично. Тут была сухая солома, огниво и даже банка масла, пожертвованная крестьянином. Шарп все это перемешал, вылил на древесину и солому масло из лампы, затем с содроганием зачерпнул указательным пальцем липкого помету летучих мышей.
Его винтовка была заряжена, так что он постарался не зацепить курок и не высечь искру, пока не закрыл запальное отверстие, поднес винтовку к отверстию в стене, чтобы лучше видеть, оттянул кремень и легким прикосновением пальца помазал пометом запальное отверстие, затем зачерпнул еще помет, заткнул им ствол винтовки и тщательно вытер палец.
Теперь он достал патрон, разорвал его и вынул пулю.
Почти весь порох он высыпал на огниво, но оставил щепотку и посыпал кусок бумаги, которая теперь была закрыта внутри винтовочного замка. Он взвел курок, поморщившись от громкого щелчка и когда рядом не было французов, которые могли что-нибудь услышать или увидеть, нажал на спуск.
Проскочила искра, полыхнул порох, но бумага не загорелась, так что Шарпу пришлось разорвать еще один патрон, чтобы добыть побольше пороха. Он выложил его на замок, снова взвел курки и опять нажал на спуск.
На этот раз клочок бумаги загорелся, Шарп снял ее с винтовочного замка, опустил вниз, чтобы дать пламени разгореться, а когда огонь разгорелся сильнее и первые летучие мыши стали летать вокруг его головы, положил бумагу на солому. Он дождался, пока пламя разгорится и вспыхнет порох, затем пламя достигло разлитого масла и охватило всю кучу. Дым начал подниматься и заполнять помещение, в котором уже метались запаниковавшие летучие мыши.
Шарп полез в щель наружу, оставляя на выступающих камнях клочки куртки. Дым густел с неимоверной скоростью и уже был рядом с его головой, а летучие мыши все летали вокруг него, и он запаниковал.
Капитан добрался до плюща и упал на него. Секунду он держался, глядя на смесь дыма и летучих мышей, вылетающих из расщелины в стене, затем раздался крик на французском и выстрел винтовки, затем плющ оторвался от стены, опуская Шарпа, и он тяжело стукнулся о дерн. Выстрелил пистолет, облачко пыли в паре футов от него показало, куда ударила пуля.
Вроде бы ничего не сломано, хотя живот и болел. Он подобрал винтовку и, хромая, побежал к деревне. Раздался залп из дюжины винтовок, затем застучали о камни мушкетные пули, а потом он свалился в ров и оказался в безопасности. Патрик Харпер наклонился над ним и потащил на задний дворик, где пряталась вся рота.
— Пусть теперь пописают на этот пожар, сэр, — сказал Харпер, кивнув в сторону стены, откуда теперь врывался толстый столб серого дыма.
— Лучший способ избавиться от крыс, — сказал Маккеон, — это выкурить их дымом.
Шарп сжал ладони.
— Гарри?
— Сэр? — отозвался лейтенант Прайс.
— Построй пехотинцев в две шеренги, пожалуйста. Мушкеты зарядить, штыки примкнуть. Пат?
— Сэр?
— Стрелки за мной. Мы атакуем по моей команде, мистер Прайс.
— Да, сэр.
Пока козлы пытались потушить огонь, Шарп думал, есть ли у него шанс победить в битве.
Дым начал просачиваться сквозь половицы и какое-то время этого никто не замечал, потом сержант Куанье поднял тревогу, но к тому времени весь нижний уровень был в дыму, хотя огня никто не видел.
— Воды! — кричал Пелетерье. — Носите из реки! Выстроиться в цепочку! Сержант Гобель! Пусть дюжина человек успокоит лошадей! Выстройтесь в цепочку! Воду носите в шапках!
Цепочка людей передавала шапки с водой через арку к лестнице на первый этаж, но когда первый человек спустился чтобы зачерпнуть воды, рявкнула винтовка, затем другая, третья, и теперь на берегу лежали двое мертвых гусар, а третий был ранен. Сержанту Куанье пришлось потерять ценное время, чтобы начать носить воду с дальнего конца моста, где северная арка могла защитить его людей от выстрелов, но было уже поздно.
