Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
Изъяснялся жрец тоже вполне интеллигентно: разницы в словах «ты» и «вы» в этом древнем языке не было, одни лишь интонации, и – интонационно, неуловимо – все же чувствовалось, что жрец обращался на «вы»: не меня ли вы ждете, молодой человек? Да, я Куэкальцин Четыре Пера, так меня называют. Давайте, если вы не против, немного пройдемся по саду, здесь, у дворца, как-то уж слишком людно…
Асотль пожал плечами: почему бы не пройтись? Он хотел было спросить: почему у уважаемого жреца такое прозвище, Четыре Пера, от головного убора? Но никаких перьев в черной шевелюре Куэкальцина что-то видно не было. Детская кличка? Наверняка над таким «интеллигентом» издевались все, кому не лень.
– Какая прекрасная погода, как солнце светит – смотрите, прямо отражается в озере, словно в зеркале… Красота! А какие здесь цветы… Поверьте, молодой человек, в нашем храме Макуилшочитля вы непременно отыщете не менее красивые… Теперь о деле.
Юноша вздрогнул – слишком уж резок был переход.
– Слушайте внимательно и не перебивайте. Завтра, сразу после полудня, вы встретитесь в Колуакане, у храма Мецтли, с одним человеком. Он скажет вам: «Какое чудесное сегодня солнце». Вы ответите: «Как видно, ему хватило сердец» – и передадите вот это. – Жрец кивнул на мешок. – Чтобы удовлетворить ваше возможное любопытство, скажу – там бобы какао.
– Весь мешок?! – непритворно ахнул Асотль.
Еще бы – по своей ценности это было сопоставимо, скажем, с тремя-четырьмя «Линкольнами» или даже того более.
– Да, весь мешок, – терпеливо повторил «интеллигент». – В обмен возьмете то, что он вам даст, если даст, или передадите на словах то, что скажет. И, прошу вас, запомните все слово в слово.
– Запомню. – Молодой человек улыбнулся. – Плевое дело. Всего-то?
– Да. Только помните, в случае малейшей опасности вы примете любой удар на себя. Тот человек должен остаться вне всяких подозрений. От кого будет исходить опасность и в какой форме, я вам, к сожалению, сказать не могу. Подозревайте всех. И, прошу вас, будьте очень осторожным.
– Всенепременнейше буду, любезнейший господин жрец, – приложив руку к сердцу, уверил Асотль, едва не удержавшись, чтобы не рассмеяться в голос – больно уж забавной казалась ему ситуация. Ну надо же – шпионы! Штирлиц, блин, и Мюллер! «Юстас» «Алексу».
Жрец тоже улыбнулся, милый и приятный во всех отношениях человек, этакий вполне чеховский или даже бунинский персонаж, неизвестно, каким ветром занесенный в эти погрязшие в крови и жестокости края. И все же интересно, почему у него такое прозвище?
– Очень, очень рад был познакомиться! – Прощаясь, Асотль едва не протянул руку, хотя обычай этот вовсе не был в ходу у индейцев. Вовремя спохватившись, слегка поклонился.
– Мне кажется, кто-то на нас смотрит, – тихо произнес жрец. – Вон там, слева, не замечаете?
Молодой человек резко обернулся, и в самом деле заметив чье-то присутствие… Там, за кустами…
Ребенок! Мальчишка лет восьми, маленький, дрожащий от страха. Так, дрожа всем худым смуглым телом, он и пошел на зов жреца.
– Иди, иди сюда, мальчик. Вот, возьми! – Жрец неожиданно вытащил из мешка целую пясть бобов и протянул мальчику. – Бери, бери, не стесняйся!
Асотль недоверчиво качнул головой: вот так щедрая душа!
Одновременно с этим Куэкальцин вытащил спрятанное под плащом перышко… Изумрудно-зеленое оперенье кецаля само по себе – драгоценность. Неужели тоже подарит?
Нет, не подарил. Вытащил и тут же убрал, едва заостренное, как для письма, перышко коснулось узенькой детской ладошки.
И улыбнулся:
– Теперь уходи, мальчик. Не надо благодарить – все люди должны по мере возможности помогать друг другу.
Асотль не удержался, хмыкнул: добряк-с. Однако, как выражается, гад! Красиво излагает, собака, уж никак не скажешь, что дикий ацтек.
Ребенок ушел, скрылся за воротами сада.
– Пойдите за ним, десятник, – с неожиданной жесткостью вдруг приказал жрец. – Верните бобы – не стоит разбрасываться ценностями.
– Вернуть? – Юноша недопонял. – То есть как – отобрать?
Жрец усмехнулся:
– Зачем отбирать у мертвеца?
– У какого мертвеца?
– Да идите же вы, наконец, идите!
Асотль уже понял, что увидит, – все-таки не дурак. Несчастный мальчишка не успел далеко уйти – раскинув руки, он лежал в пыли на дороге, мертвые глаза были широко распахнуты, на узком смугло-красном лице застыло выражение ужаса и внезапной боли.
Оглянувшись – улица казалась пустынной, – юноша наклонился и, проворно подобрав рассыпавшиеся в пыли зерна, быстро вернулся обратно.
Жрец все с той же интеллигентной улыбкой ждал его у колодца:
– Что же вы не спросили о моем прозвище?
Асотль молчал.
– Вот первое перо – его действие вы только что наблюдали. – Куэкальцин говорил бесстрастно, без всяких эмоций, словно это не он по какой-то странной прихоти только что убил ребенка. Впрочем, здесь была своя система ценностей, в которой человеческая жизнь значила столь же мало, что и жизнь какой-нибудь надоедливой мухи.
– Второе перо пропитано другим ядом, – с едва уловимой улыбкой продолжал жрец. – От него умирают не столь рано, скажем, во сне. От третьего пера – в судорогах, от четвертого же – долго и в страшных мучениях. Спросите, зачем я вам все это говорю? Зачем лишил жизни мальчика?
– Спрошу.
– Затем, чтобы вы знали – с вами не шутят. И, в случае чего, спрос будет строгий. Однако и награда, уверяю, не заставит себя ждать.
Асотль молча сглотнул слюну.
– Рад, что вы все поняли правильно, – светски улыбнулся жрец. – Желаю удачи. Да помогут вам великие боги.
Асотль знал, где располагался храм лунной богини Мецтли, еще бы, все-таки Колуакан был его родным городом. В парадно-боевой раскраске, в украшенном драгоценными перьями плаще, юноша вовсе не опасался, что его хоть кто-нибудь узнает на парадной церемонии в храме Тескатлипоки. Да и не на таких уж важных ролях он был, чтобы его рассматривать, подумаешь – один из охраны.
И совсем по-другому нужно было бы выглядеть сейчас, сразу после полудня, в указанное жестоким жрецом Куэкальцином Четыре Пера время. Как можно более незаметным! Не привлекать к себе внимание.
Воспользовавшись суматохой, молодой человек быстро переоделся – скинул с себя плащ, надел набедренную повязку попроще, приспособил на спину плетеный короб, надвинув на самый лоб придерживающий его широкий ремень с густой бахромой, отлично скрывающей лицо. Заодно нашлось, и куда положить мешок с бобами какао.
Обрядившись таким образом, юноша незаметно выскользнул с обширного двора, предоставленного в распоряжение многолюдного посольства ацтеков, и, не оглядываясь по сторонам, самой деловитой походкой направился к озеру – там, неподалеку от городского рынка, и располагался увитый лианами и цветами невысокий храм богини луны.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
