но я не намерен этого делать. Он планировал убить Герцога.
— Это плохо, — заметил Харпер.
— И он пытался убить меня.
— Это еще хуже.
— Нам тут держать пленных негде. — Шарп взвел курок. — И отпускать его живым тоже нельзя.
Харпер толкнул Коллиньона в спину:
— Беги, ублюдок!
— Allez! — скомандовал Шарп. — Vite! Allez![20]
Коллиньон на миг опешил, но, почувствовав, что хватка Харпера ослабла, сделал пару робких шагов к тусклому свету в конце переулка.
— Я могу идти?
— Проваливай, — бросил Шарп.
Коллиньон прибавил шагу, и Шарп выстрелил ему в затылок. Грохот винтовки отразился от стен и медленно затих.
— Зря он всё-таки попытался сбежать, — проговорил Харпер.
— Посмотри, нет ли у ублюдка чего в карманах.
Харпер нашел какие-то бумаги, кожаный кошель с монетами и карманные часы. Тело они бросили прямо там, в переулке, не сомневаясь, что крысы быстро займутся им, а еще один труп в грязной подворотне не вызовет особого переполоха.
— Я слышал выстрел! — воскликнул Фокс, когда Шарп вернулся.
— Он пытался сбежать, — коротко бросил тот.
— Вот дурак, — вздохнул Фокс. — Но он дал мне еще два имени, так что, будем считать, ночь прошла не зря! Трое из «Ла Фратерните» уже мертвы.
— Трое?
— Двое в доме Коллиньона и сам бедняга Коллиньон. А теперь у меня есть еще два имени. Отличная работа! Значит, нам пора снова на охоту, полковник.
Фокс крутанулся, словно в танце, и, к удивлению Шарпа, запел:
— Мы на охоту, э-ге-гей! Мы на охоту, э-ге-гей!
Он не допел, но Чарли Веллер подхватил:
— Лису мы изловим, в ящик посадим. И не отпустим, хоть убей![21]
ГЛАВА 6
— Теперь у нас есть два имени, — сообщил Фокс Шарпу на следующее утро.
Они сидели за столиком на рю де Ришелье с чашками чая. Фокс хотел кофе, но в заведении подавали только чай, а к нему — свежеиспеченный хлеб, масло и ломтики ветчины.
— Значит, и в предыдущий раз вас тоже предал Коллиньон, — заметил Шарп, поморщившись от вкуса жидкого чая. — Вот почему вы оказались в Аме.
— Скорее всего, так и есть, — признал Фокс. — А ведь он всегда казался таким надежным.
— А имена, которые он дал? Им можно верить?
— Это всё, что у нас есть, — ответил Фокс.
— И вы ему верите?
— Как я уже сказал, выбирать не приходится.
— Что это за люди?
— Генерал Делоне и полковник Ланье.
Шарп пожал плечами. Ни то, ни другое имя ему ничего не говорило.
— Я слышал об обоих, — сказал Фокс. — Делоне кавалерист, десять лет назад командовал Молодой Гвардией в Пруссии. Был тяжело ранен, оправился, получил под начало кавалерийскую дивизию и отправился на север вместе с Императором. Говорят, человек дельный. Как и Ланье.
— Он тоже кавалерист?
— Господь с вами, нет! Он из пехоты. Ланье — это своего рода легенда. Фанатично предан Бонапарту, и человек поистине грозный. Его знают как героя Маренго, он возглавляет батальон, который Император называет своими дьяволами. Коллиньон его до смерти боялся.
— А Коллиньон, — угрюмо вставил Шарп, — мог всё это просто-напросто выдумать.
Фокс нехотя кивнул:
— Возможно. Я бы хотел расспросить его поподробнее, но вы лишили меня такой возможности. Это было не слишком тонко, Шарп.
— Тонко? — со злостью переспросил Шарп.
— Вы солдат, — ответил Фокс, — и действуете грубыми солдатскими методами. Наша же миссия требует куда большей деликатности. Мне следовало остановить вас вчера ночью.
— Вам чертовски повезло, что вчера ночью я не был деликатным, — сказал Шарп, всё еще не остыв от гнева. — Те двое в задней комнате прикончили бы нас обоих. Кто они такие?
— Судя по тем бумагам, что мы при них нашли, оба были офицерами из батальона Ланье, сто пятьдесят седьмого полка легкой пехоты.
Шарп поморщился.
— Те самые «Дьяволы Императора»?
— Именно. Они тоже участвовали в походе на север вместе с Бонапартом.
— Значит, их полк разбит. Но что двое их офицеров делали вчера в Париже?
— Возможно, они не принимали участие в битве? — предположил Фокс. — А может, полк уже успел вернуться в город?
— Французы всегда маршировали быстрее нашего, — заметил Шарп. — Так что это вполне вероятно.
— Теперь нам нужно найти этого генерала Делоне, — сказал Фокс. — Коллиньон утверждал, что он глава «Ла Фратерните», и он явно находится в Париже. . И сделать это нужно быстро, чтобы я мог вернуться к своему настоящему делу.
— К торговле картинками? — с презрением уточнил Шарп.
— К спасению сокровищ цивилизации, полковник, и возвращению их законным владельцам.
Шарп отодвинул чашку с чаем.
— Мистер Фокс, — произнес он сурово, — вы уже один раз угодили в ловушку. Эти люди знают вас в лицо! Если вы начнете расспрашивать о Делоне по всему Парижу, они снова вас схватят. Вашу внешность заурядной не назовешь.
— Это комплимент? — с усмешкой спросил Фокс.
— Вы, должно быть, самый высокий человек в этом городе. В Братстве о вас знают, они будут вас искать.
Фокс пожал плечами.
— У меня здесь всё еще остались друзья.
— Вы и Коллиньона считали другом.
— Я считал его вероломным куском дерьма, который падок на наше золото. — Фокс допил чай.
Шарпу внезапно пришла в голову мысль, инстинктивное чувство тревоги, какое охватывает человека на поле боя.
— Насколько хорошо Коллиньон вас знал?
— Знал меня? Ну, закадычными друзьями мы не были.
— Он знал, где вы живете?
— Знал.
— И чем занимаетесь?
— Разумеется! Он же всучил мне тот кошмарный портрет! — Фокс вскинулся. — Шарп, этот человек мертв. Он больше не представляет угрозы, а вы слишком много беспокоитесь. Я выясню, где находится Делоне, и мы нанесем ему визит. Вы же, полковник, останетесь со своими людьми, пока не понадобитесь мне. И это приказ. — Последние слова он произнес с улыбкой, явно желая смягчить их резкость.
— Я должен обеспечить вам безопасность, — напомнил Шарп.
— С чем вы блестяще справились вчера ночью. Поверьте мне, полковник, я буду в безопасности.
— С чего бы это? — хмуро спросил
