мои, боги будут на нашей стороне, и мы уничтожим легионы по частям. Именно в этот миг я попрошу вас повести своих воинов нам на помощь; именно в этот миг мы должны использовать свое преимущество и вырвать победу. Если мы позволим им перегруппироваться, они построят оборонительные позиции; у нас нет дисциплины для ведения осады, и наши люди разбегутся. Поэтому мы должны покончить с этим в первый же день. — Я с силой ударил кулаком по столешнице. — В первый день, друзья мои; в первый день, или мы проиграли. Вы должны принять решение присоединиться ко мне к полудню первого дня.
Адгандестрий улыбнулся без тепла.
— А если мы решим не посылать наших воинов, что тогда? Наши люди, служащие во вспомогательных когортах, уже повернут оружие против Рима, этого нельзя будет отрицать. Вар решит, что это мы приказали им так поступить, и накажет нас так же, как и их.
Я посмотрел на него, удивляясь, как такой дар, как Туснельда, мог быть обещан человеку столь бесхребетному.
— Вар не может распять каждого мужчину в Великой Германии. Первым делом он придет за херусками. Мы — племя, которому есть что терять; мы пострадаем от его рук, если потерпим неудачу. Ты же, с другой стороны, можешь послать ему заложников, молить о прощении, сказать, что не знал, что злодей Эрминац отравил умы твоих людей. Или можешь выкрутиться любым другим способом, который тебе по нраву, Адгандестрий. Но помни: если ты решишь не вести свое племя в бой, мы потеряем шанс освободить нашу Родину навсегда. Я говорю: пусть Вар делает с нами что хочет, если мы проиграем; что он может сделать хуже, чем кража нашей земли и превращение нас в слабаков в глазах наших матерей, жен и дочерей?
Сначала было тихо, раздался лишь одиночный стук по столу; затем эхо отозвалось с другого конца. Потом присоединился третий, и удары зазвучали в такт, нарастая, медленные и уверенные. Мой отец ударил ладонью, присоединяясь к ритму, отчего мой рог для питья подпрыгнул. Я посмотрел вдоль стола: каждый мужчина, кроме одного, бил в такт; каждый мужчина одобрял мой план; каждый, кроме Адгандестрия. Я улыбнулся ему с торжеством, и он, злобно нахмурившись в ответ, все же присоединился к ритму, но с нарочитым усердием.
Но я не удостоил вниманием его сарказм, потому что знал: я завоевал хавков, марсиев, бруктериев и сикамбров. Со всеми этими воинами в союзе с херусками моего отца это дело станет возможным, что бы ни сделали хатты. Адгандестрий не нарушит слова; он не посмеет потерять лицо, уползая с поджатым хвостом. Он не захочет быть единственным вождем, у которого не хватило яиц помочь уничтожить три легиона. Его воины добавят свой вес в борьбу, и они заслужат свою славу, несмотря на колебания своего вождя.
По мере того как ритм становился все более неистовым, отец подал знак управляющему впустить воинов, ждавших снаружи, и начать вносить жареных кабанов, оленей и бочки с элем, чтобы пир мог начаться. Люди потянулись через все три двери, ликуя — не зная почему, но видя, что так делают их лорды, — и я смотрел на них с улыбкой. Но улыбка была вызвана не только удовлетворением от того, что мой план одобрили, хотя это было хорошо; нет, улыбку согревала другая мысль: я только что придумал, как унизить Адгандестрия и одновременно получить то, чего я жаждал. Это была сладкая мысль, и еще слаще ее делал масштаб жеста. Луций гордился бы мной.
ГЛАВА VIIII
Тумеликаз размял плечи и хрустнул костяшками, улыбаясь своим римским гостям, пока Айюс сворачивал свиток.
— Это был момент, когда мой отец стал лидером конфедерации племен, ответственной за то, чтобы Германия осталась для германцев. И это был также момент, когда мой отец решил свою судьбу и обрек себя на раннюю смерть. В отличие от вас, римлян, в нашей культуре не принято позволять одному человеку властвовать над всеми.
— Сто пятьдесят лет назад то же самое можно было сказать и о нас, — заметил младший брат. — Когда мы еще были республикой, один человек не мог господствовать над городом.
Тумеликаз почесал бороду.
— Пока Гай Марий не изменил условия военной службы и не сделал вашу армию профессиональной: оплачиваемой и с обещанием земли при увольнении, вместо долга всех имущих граждан, считавшихся обязанными защищать общество, в котором у них была доля. Я знаю вашу историю и ее последствия: как только солдаты стали клиентами своих полководцев, которые наделяли их наделами после двадцати пяти лет службы, стало лишь вопросом времени, когда отдельные личности накопят достаточно власти, чтобы навязывать свою волю всем остальным. Сначала Марий, затем Сулла, Цинна, Помпей, Антоний, Цезарь, и посмотрите, к чему это вас привело: теперь у вас есть император. — Выудив вошь из бороды, он осмотрел ее, прежде чем раздавить пальцами. — Мы же, будучи племенным народом, никогда не смогли бы принять Цезаря; вожди и предводители слишком горды, чтобы допустить господство над собой, и мой отец знал это, когда становился лидером конфедерации. Но он также знал, что ему придется продолжать оказывать свое влияние, чтобы удерживать конфедерацию вместе для отражения любых попыток Рима вернуть Германию. Я убежден, что он уже тогда понимал, чем это кончится, но, тем не менее, продолжал, пока... впрочем, я забегаю вперед.
Он сделал глоток эля, пока старые рабы возились со своими свитками. Опустив рог, он оглядел гостей, сидевших с каменными лицами в ожидании следующей части истории.
— Итак, Вар вернулся во главе трех легионов и восьми когорт ауксилариев, пять из которых были германскими. В тот сезон кампаний он следовал приказам Августа и прощупывал восточный берег Альбиса, испытывая волю вождей саксов и семнонов, раздавая и получая в равной мере дары и угрозы, но не делая ничего, что можно было бы истолковать как повод к войне. Вожди из еще более далеких восточных земель присылали послов, клявшихся в дружбе и ссылавшихся на нищету в надежде, что Рим не рискнет зайти так далеко или, если все же зайдет, обойдется с ними снисходительно.
— Так прошло лето, близилось равноденствие, и мой отец привел в исполнение первую часть своего плана: воспользовавшись контактами с восточными племенами, он заставил каждого вождя конфедерации обратиться к Вару с просьбой оставить гарнизоны на их землях. Якобы для защиты от возможной угрозы упреждающего удара этих племен на запад зимой,
