Посредине форта сидели пленные французы. В конюшне обнаружили с десяток лошадей, и сейчас их седлали — вероятно, бригадир, совершив пеший марш от Тежу, решил, что заслужил право проделать обратный путь верхом. Захваченный офицер стоял одиноко у колодца, хмуро наблюдая за тем, как победители потрошат найденные в бараках рюкзаки.
— Свежий хлеб! — Майор Гиллеспи, один из адъютантов Муна, бросил Шарпу еще теплую буханку.— Неплохо устроились паршивцы, верно?
— Они же вроде бы должны голодать.
— Только не здесь. Этот форт прямо-таки райский уголок.
Мун, поднявшись на обращенную к мосту восточную стрелковую ступень, принялся проверять лежащие за орудиями ящики с боеприпасами. Заметив человека в красном, артиллеристы форта Жозефина открыли огонь. Картечь стучала по парапету, свистела над головой, но бригадир не обращал на это внимания.
— Шарп! — крикнул он. Капитан поспешил на зов. — Пора, пора отрабатывать жалованье. — Шарп промолчал. Бригадир задумчиво оглядел ящики с боеприпасами. — Ядра, крупная картечь, снаряды.
— Мелкой картечи нет, сэр?
— Только крупная. Полагаю, из флотских запасов. Кораблей у этих сволочей не осталось, вот они и притащили всю картечь сюда.— Он опустил крышку ящика и повернулся к мосту.— Снаряды тут не помогут. Вот что, Шарп. Внизу, в бараках, сидят женщины. Пусть ваши парни проводят их к мосту. Верните бедняжек французам. Остальных людей отправьте на помощь Старриджу. Ему нужно подорвать мост у дальнего края.
Лейтенант Старридж был сапером, и уничтожить мост предстояло именно ему. Он заметно нервничал и, похоже, откровенно боялся Муна.
— У дальнего края, сэр? — переспросил Шарп, желая убедиться, что не ослышался и верно понял приказ.
Мун раздраженно посмотрел на него.
— Если мы взорвем мост у этого края,— объяснил он с преувеличенной терпеливостью взрослого, разговаривающего с не очень сообразительным юнцом,— вся эта чертовщина поплывет вниз по течению, но с той стороны все равно останется приличная часть. И тогда французы запросто соберут все понтоны. Раз уж мы забрались так далеко, не стоит оставлять лягушатникам наполовину разрушенный мост, который они могут легко восстановить. Но если мы подорвем мост с испанской стороны, понтоны приплывут к нашему берегу, а здесь мы их просто сожжем.— Над головой прошумел град картечи, и Мун бросил в сторону форта Жозефина недовольный взгляд. — Давайте, Шарп. Покончим с этим. Я хочу уйти отсюда к завтрашнему рассвету.
Восемнадцать женщин охранял пикет из легкой роты 74-го полка. Шесть из них были офицерскими женами и держались особняком, стараясь не подать виду, что им страшно.
— Отведешь их,— сказал Шарп Джеку Буллену.
— Я, сэр?
— Ну да. Ты ж ничего не имеешь против женщин?
— Нет, сэр.
— И к тому же говоришь по-ихнему, так?
— Говорю, сэр. И очень хорошо.
— Ну вот. Бери дамочек и веди их через мост к тому форту.
Пока лейтенант Буллен убеждал женщин, что им ничего не угрожает и что они должны собрать свои вещи и спуститься к мосту, Шарп отправился на поиски Старриджа, которого обнаружил у главного склада боеприпасов.
— Порох,— сказал лейтенант, подняв крышку с бочки и пробуя содержимое на вкус.— Французский. — Он сплюнул и скривился. — Вот же дрянь. Пыль, да и только. К тому же еще и сырой.
— Сгодится?
— Должен,— мрачно ответил Старридж.
— Я переведу вас через мост.
— Я где-то видел повозку. Она нам пригодится. Пяти бочек должно хватить. Даже этого дерьма.
— Запал есть?
Старридж расстегнул свой синий мундир — вокруг пояса у него было намотано несколько ярдов огнепроводного шнура.
— Вы ведь думали, что это я такой кругленький, а? И почему он не хочет взорвать мост с этой стороны? Ну или хотя бы на середине?
— Чтобы нельзя было восстановить.
— Его в любом случае уже не восстановить. Эти мосты не так-то просты, нужны знающие люди. Развалить нетрудно, а вот построить… Задача не для любителей. — Старридж опустил крышку. — Французам ведь это не понравится, верно?
— Еще бы.
— Вот, значит, где мне суждено умереть за Англию?
— Меня для того и посылают. Чтобы с вами ничего не случилось.
— Только это и утешает,— вздохнул Старридж и бросил взгляд на Шарпа, который, сложив руки на груди, стоял у стены. Лицо капитана скрывала тень от кивера, но глаза горели ярко. Лицо твердое, даже жесткое, в шрамах, настороженное… — Я на вас надеюсь. — Лейтенант вздрогнул — со двора долетел громкий голос бригадира, желавшего знать, куда запропастился Старридж и почему чертов мост до сих пор еще не взорван. — Чтоб его…
Шарп спустился вниз. Мун гарцевал по двору на трофейной лошади, красуясь перед француженками, которые собрались у восточной стены, куда Буллен распорядился прикатить тележку. Шарп приказал снять узлы и подать тележку к складу с боеприпасами, где Харпер с полудюжиной парней загрузил ее порохом. Сверху порох замаскировали тряпками.
— Это чтоб они бочки не увидели,— объяснил капитан.
— То есть для маскировки? — уточнил сержант.
— Да. Если лягушатники увидят, что мы везем по мосту порох, что, по-твоему, они сделают?
— Им это не понравится, сэр.
— Точно, Пэт, не понравится. И тогда они попрактикуются в стрельбе по живым мишеням.
К тому времени, как все было готово, солнце поднялось уже достаточно высоко. Из форта Жозефина больше не стреляли. Шарп ожидал, что французы, беспокоясь о женщинах, пошлют через реку человека, но никто не пришел.
— Три дамы из Восьмого, сэр,— сообщил Буллен.
— Это еще что такое? — спросил Шарп.
— Французский полк, сэр. Стоял в Кадисе, а потом их послали на усиление под Бадахос. Полк стоит за рекой, сэр, но несколько офицеров со своими женами спали прошлой ночью здесь. Наверное, тут постели помягче. — Лейтенант сделал паузу, ожидая реакции Шарпа. — Не понимаете, сэр? Там весь их полк. Восьмой. То есть не только гарнизон, но и боевая часть. О господи… — Последнее относилось к двум женщинам, которые, отделившись от подруг по несчастью, обратились к нему на испанском, явно чего-то требуя. Буллен успокоил их улыбкой.— Говорят, что они испанки, сэр,— объяснил он Шарпу, — и не хотят идти в тот форт.
— А что они здесь делают?
Женщины тут же повернулись к Шарпу, треща как сороки, перебивая друг дружку и едва ли не хватая его за руку. Из всего сказанного капитан понял лишь, что французы взяли их насильно и заставили жить с какими-то солдатами. Может, так оно и было.
— И куда вы хотите пойти? — спросил он на ломаном испанском.
Обе снова загалдели разом, указывая в сторону реки, куда-то на юг, и утверждая, что они оттуда.
Шарп жестом заставил их замолчать.
— Вот что, Джек, пусть делают, что хотят.
Ворота форта распахнулись, и Джек Буллен прошел через них, широко раскинув руки и показывая французам за рекой, что никакой опасности он для них не представляет. Женщины последовали за ним. Дорога, что вела к реке, называлась так только по ошибке, и шли они медленно, пока не ступили на настеленные поверх понтонов доски. Шарп и его люди замыкали шествие. Харпер, поправив висевшую на плече семистволку, кивнул в сторону французов.
— Нас уже встречают, сэр. — Он имел в виду трех конных офицеров, выехавших из ворот форта Жозефина. Теперь они ждали там, настороженно наблюдая за идущими по мосту женщинами и солдатами.
Несколько человек во главе с лейтенантом Старриджем с трудом толкали повозку, которая из-за перекошенной оси постоянно кренилась влево. Правда, на мосту им стало полегче. А вот женщины заметно нервничали, потому что настил то и дело подрагивал под давлением набухшей за зиму реки, с шумом катившей воды между громадными, похожими на баржи понтонами. Сбившиеся с левой стороны ветки и прочий мусор только усиливали это давление. Понтоны удерживались на месте благодаря толстым якорным цепям, и Шарп надеялся, что пяти бочонков пороху хватит, чтобы развалить эту массивную конструкцию.
— Думаете о том же, о чем и я? — спросил Харпер.
— Порто?
— Да, сколько их там, бедолаг, потонуло.— Сержант покачал головой, вспомнив жуткий эпизод на реке Дору, когда такой же понтонный мост не выдержал иод тяжестью людей, спасавшихся от наступавших французов, и сотни человек утонули. Шарп до сих пор видел во сне гибнущих детей.
Между тем трое французов спустились к дальнему краю моста и остановились там. Шарп поспешил им навстречу.
— Джек! — крикнул он. — Мне нужен переводчик.
Вдвоем они подошли к испанскому берегу. Женщины робко последовали за ними. Когда Шарп подошел ближе, один из офицеров снял треуголку.
— Меня зовут Лекруа,— представился он на английском. Это был молодой человек в тщательно подогнанном мундире, с приятным тонким лицом и очень белыми зубами. — Капитан Лекруа. Из Восьмого полка.
