Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
Китайца подросток боялся, как никого иного. Казалось, что он видит человека насквозь. Когда Ван обращал на него свои узкие раскосые глаза, Фанфану хотелось немедленно куда-нибудь спрятаться. Хорошо, что он был постоянно при Сен-Жермене. В противном случае вездесущий сторожевой пес графа точно узнал бы про большую тайну Фанфана, появившуюся у него с некоторых пор.
Все случилось в конце мая. Изнывающий от безделья Фанфан, который теперь больше сидел на месте, чем бегал по поручениям графа, мечтал раскрыть тайну привидения. Он вспомнил, что рассказывал о привидениях конюх дядюшки Мало старый Цезарь. Будто стоит лишь проследить, в каком месте оно исчезает, а потом копай там и найдешь клад. Цезарь божился, что привидения охраняют несметные сокровища; только по этой причине они не могут упокоиться с миром как честные христиане.
Клад — это здорово… Будь у Фанфана много денег, уж он нашел бы им достойное применение. Не отыскали бы его тогда ни Винтер, ни граф. Свет большой…
Поэтому Фанфан подолгу просиживал возле окна, надеясь, что привидение появится снова. Он уже и грот обследовал, в котором оно исчезало, но его ждало разочарование — там был сплошной камень и лопата, которую мальчик прихватил с собой, оказалась не нужной.
В эту удивительно теплую весеннюю ночь к Фанфану пришло предчувствие. Он неожиданно начал нервно дрожать, а кожа покрылась гусиными пупырышками, будто на него дохнуло зимним холодом. «С чего бы? — взволнованно думал мальчик, прильнув к оконному стеклу. — Неужто сегодня появится привидение?»
И оно явилось! Белая женская фигура в прозрачных одеждах величаво плыла по саду, направляясь к гроту. Превозмогая страх, Фанфан схватил шпагу и выскочил в окно. «Сейчас или никогда!» — подумал бесстрашный мальчик. Храбрости ему добавлял большой серебряный крест, который обычно носят русские священники и который он приобрел на свои сбережения. От того же Цезаря он узнал, что всякая нечисть, в том числе и привидения, боятся только серебра. То, что крест был не католический, а православный, мальчика не смущало — Бог един.
Фанфан бежал по саду совершенно бесшумно — почти как привидение. Он настиг его у входа в грот. Сначала Фанфан хотел пронзить призрачную фигуру шпагой, да вовремя вспомнил, что это бесполезно; можно ли убить туман? Поэтому он поднял перед собой крест и грозно сказал:
— Именем Господа нашего — остановись и повинуйся мне!
Эту формулу опять-таки подсказал Цезарь, который, несмотря на преклонные годы, обладал неуемной фантазией и был великолепным рассказчиком.
Увы, «формула» Цезаря не сработала. Привидение бросило крохотный светильник, едва теплившийся в его руках, развернулось и бросилось бежать. Но раззадоренный Фанфан уже не боялся ни черта, ни самого дьявола. Он бросился вслед за привидением, настиг его и схватил за край одежды.
— Стой, кому говорю! — из-за большого волнения он крикнул фальцетом.
— Отстань, болван!
Разверзнись сейчас перед мальчиком земля — и тогда его изумление было бы меньшим, нежели после этих слов. Привидение может говорить! И оно говорит по-французски!!! Тут Фанфан вспомнил, что он по запарке забыл русский язык и обращался к привидению на своем родном языке.
С глаз Фанфана словно кто-то невидимый убрал пелену. Перед ним в лунном свете стояла прелестная девочка примерно одного с ним возраста, одетая в длинное белое платье (видимо, шелковое, потому что оно мало что скрывало), а на плечах у нее была газовая накидка.
— Т-ты как?.. Т-ты п-почему?.. — заикаясь начал было Фанфан и умолк, потому как у него не хватило слов — ни французских, ни русских.
— Потому! — сердито ответила девочка — уже по-русски. — Пусти! — Она выдернула из рук Фанфана подол платья.
До Фанфана наконец дошло, что это никакое не привидение, а живая девочка, притом очень даже симпатичная. Пытаясь скрыть замешательство, он грубо спросил:
— Какая нелегкая носит тебя ночью в чужом саду?!
— Это для тебя он чужой, — парировала девочка.
— Что ты этим хочешь сказать?
— А то, что и дом, и сад принадлежат моей семье. Теперь понял, глупый французик?
У Фанфана в голове стало совсем как на Обжорке в воскресный день — толпа бестолковых мыслей галдела на все голоса. Он вообще перестал что-либо соображать и лишь промычал в ответ что-то маловразумительное. Девочка снисходительно улыбнулась и примирительно сказала:
— Кавалер, не угостите ли даму чашечкой кофия?
Фанфан потерянно кивнул и они зашли в дом. Но не через окно в спальне Фанфана, а через неприметную, всегда запертую дверь, от которой не могли найти ключа. А у девочки он был. Фанфан лишь удивлялся, но помалкивал. Он лихорадочно размышлял, где ему достать кофе, потому что у него был лишь чай. И то, и другое стоило больших денег, но мешочек чая Фанфан все-таки ухитрился стащить из буфета, а вот кофе повар держал под замком.
Самовар у Фанфана был «под парами», поэтому с кипятком проблем не было. Обычно на ночь он выпивал чашку горячей медовой воды, куда добавлял немного вина. Сегодня Фанфан не захотел ужинать с прислугой и взял еду сухим пайком — словно знал, что у него будут гости.
— Кофе у меня нет, — сказал он виновато. — Есть чай…
— Давай чай, — согласилась девочка, с любопытством рассматривая комнату. — Только погорячей.
Фанфан немного помялся, но все-таки спросил:
— А есть будешь?
— Это было бы неплохо…
Обрадованный подросток вывалил на стол содержимое пакета со съестными припасами: холодную телятину, кусок белорыбицы, два куска сытного, пирожки с зайчатиной и несколько медовых пряников.
— Шикарно! — девочка сглотнула голодную слюну. — Да у тебя тут, почти как в трактире.
— Ну так… — Фанфан расплылся в улыбке; постепенно к нему начало возвращаться душевное равновесие и он стал тем, кем был на самом деле — парижским сорванцом. — А вот это ты видала? — он нырнул под кровать и достал бутылку мальвазии.
В винном погребе графа Фанфан, по старой «военной» привычке, распоряжался тайком как в своем собственном. Густав, исполняющий обязанности (ко всем прочим) еще и камердинера, лишь недоуменно чесал в затылке, подсчитывая винные запасы господина. Они таяли на глазах. Кто ж виноват, что у дворника Онфима, которого Фанфан снабжал дармовым спиртным, такой бездонный желудок… Но себе Фанфан брал немного и только дорогие вина. Правда, пил он совсем мало.
Вино и сытный ужин за какой-то час сделали Фанфана и девочку (ее звали Глаша) почти закадычными друзьями. Причину столь чудесной метаморфозы Фанфан понял, когда раскрасневшаяся от вина Глаша рассказала ему (едва не шепотом) свою тайну:
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
