– О, ну, я бы так не сказал.
Стивен поклонился.
–... ни в тактике...
– В конце концов, все относительно.
– Тем не менее, одним из судов, о которых идет речь, был фрегат, и я всегда считал, что, когда вступают в бой линейные корабли, обязанность фрегата – быть на расстоянии, передавать сообщения, повторять сигналы, подбирать выживших, цепляющихся за обломки, и, в конечном счете, преследовать и атаковать фрегаты противника, когда они попытаются спастись бегством, но ни в коем случае не вступать в бой.
– Все, что вы говорите, справедливо, если речь идет о баталиях флотов. Линейные корабли не стреляют по фрегатам во время сражений флотов, – хотя было исключение, которое я видел в битве на Ниле, – если только фрегаты сами не открывают по ним огонь. В конце концов, кобель сучку не кусает, и здесь примерно то же самое. Но мы не составляем флота, и два линейных корабля – это не линия баталии. Все зависит от ветра и погоды, времени суток, а также от того, какое волнение на море; но когда встречаются небольшие эскадры, вполне может возникнуть общая схватка, в которой участвуют фрегаты и даже шлюпы. Будьте добры, передайте мне вашу канифоль, – К этому времени они уже начали играть.
– Я удивляюсь, – и у меня есть на то причины, – что человек вашего, я бы даже сказал, богатства и положения, член парламента, занимающий высокое место в списке капитанов по производству и пользующийся уважением при дворе, не может или, скорее, не хочет купить кусочек канифоли.
– Вы должны учитывать, что я семейный человек, Стивен, у меня есть сын, которому нужно дать образование, и дочери, которым нужно готовить приданое и покупать одежду, а еще обувь – два, а иногда и три раза в год. Палантины. Когда вы начнете беспокоиться о состоянии Бригиты и ее палантинах, вы тоже будете экономить на канифоли. Попомните мои слова. Вы не находите, что сыр прекрасно успокаивает желудок? Думаю, что я сегодня отлично высплюсь.
– У меня такое же впечатление, – сказал Стивен. – Я пропустил свою обычную, очень умеренную дозу листьев коки и позволил себе выпить два лишних бокала портвейна. У меня уже глаза слипаются. Прошу вас, передайте партитуру: я это адажио не очень хорошо помню.
Поджаренный сыр трудно назвать снотворным, но то ли время, то ли погода, то ли какие-то особые свойства сыра, воздействующие на умы, измученные тревогой, заставили Стивена проспать до тех пор, пока не подали сигнал к завтраку для матросов, в то время как Джек – с одним перерывом, когда его внутреннее чутье уловило, что северо-западный ветер усилился, так что вахтенный офицер взял риф на грот- и фок-марселях, – лежал, тихо сопя, пока смутная фигура рядом с ним не закричала срывающимся от волнения юношеским голосом:
– Сэр, сэр, прошу вас. С "Лавра" сообщили, что противник виден на северо-северо-западе, примерно в сорока километрах, направляется на юго-запад.
– Число? Типы судов?
– Нет, сэр. На северо-северо-западе очень плохая видимость.
– Благодарю вас, мистер Хоббс. Я тотчас же поднимусь на палубу.
Так он и сделал, присоединившись ко всем офицерам и мичманам ночной вахты, которые все еще были в ночных рубашках и накинутых поверх сюртуках, и все они пристально смотрели по носу с левого борта туда, где в слабом утреннем свете под серым небом уже виднелся корпус "Лавра", идущего под всеми парусами и отбрасывающего прекрасную носовую волну, а его сигнальные флаги все еще развевались.
Все присутствовавшие повернулись, чтобы пожелать коммодору доброго утра. Он сказал сигнальному лейтенанту:
– Передайте, пусть спросит "Рингл", имеют ли они какое-либо представление о числе и типах судов противника.
Наступила пауза, во время которой над горизонтом на северо-западе пронесся шквал.
– Ответ отрицательный, – наконец сказал сигнальный лейтенант.
– Лавр, повторите приказ "Ринглу": приблизиться к врагу под американским флагом. Уточнить число и типы судов. Потом отойти на юго-восток, пока не будут видны только их марсели. Доложить через... – Джек внимательно посмотрел на небо. – ...один час. Получение приказа не подтверждать. А теперь эскадре: Курс восток-северо-восток и полрумба к востоку под всеми парусами, – На дневной вахте пробила одна склянка, и Джек сказал: – Капитан Пуллингс, если ваши люди хоть немного похожи на меня, они, должно быть, уже чертовски проголодались. Давайте все позавтракаем.
Звуки дудок и топот ног по палубе разбудили, наконец, доктора Мэтьюрина; поэтому он сел за стол раньше всех, поскольку заботился об умывании, причесывании и бритье не больше, чем отшельники Фиваиды[156]. Со шканцев Джек направился на корму, в штурманскую каюту, за ним последовали Том, первый лейтенант и штурман. В это время солнце начало пробиваться сквозь облака на востоке.
– Доброе утро, коммодор, – поздоровался Стивен, уже вплотную занявшийся яичницей и отличным беконом, приготовленным корабельным мясником. – Доброе утро, Том. Вот дела. Я так сильно проспал, пропустил утренний обход, кофе почти остыл, а вокруг бегают люди и кричат: "О, о, враг поблизости. Что нам делать, чтобы спастись?" Правда ли это, любезные?
– Увы, это чистая правда, – согласился Джек, печально опустив голову. – И я с сожалением должен сообщить вам, что они находятся в пределах тридцати километров, а то и меньше.
– Не беспокойтесь, доктор, – сказал Том. – У коммодора есть план, который станет для них страхом и препоной[157].
– А нам он о нем поведает? Расскажет в выражениях, понятных для самого скудного ума?
– Дайте мне доесть баранью отбивную и собраться с мыслями, – сказал Джек. – и я в вашем распоряжении... Что ж, – сказал он наконец, вытирая рот. – все, что я могу предложить, носит чисто теоретический характер, ничем не обоснованный, и, естественно, таковым и останется до тех пор, пока мы не узнаем численность противника. Но я исхожу из трех предположений: во-первых, он ищет пропавший семидесятичетырехпушечник; во-вторых, он обременен транспортами и потому постарается избежать боя, если будет такая возможность; и в-третьих, в данный момент этот северо-западный ветер ему благоприятствует, но он редко дует в этих водах, и к вечеру или чуть позже он изменится на гораздо более привычный юго-западны, что, безусловно, гораздо удобнее для моего плана.
Том кивнул и сказал:
– Вот это верно.
– Итак, предполагая, что все это так и есть, я направлюсь на восток-северо-восток, наблюдая за ним, если только погода останется ясной, а "Рингл" будет находиться, скажем, в пятнадцати километрах, – обычное судно, ничего не подозревающий маленький американский капер, судов одинаковой конструкции и с таким же оснащением десятки, – а "Лавр" будет повторять сигналы. А потом, когда французский коммодор будет далеко к югу от нас... Том, передайте мне, пожалуйста, хлебную тарелку, – Он разломил сухарь, расчистил место на столе и сказал: – Уже личинки завелись? Вот этот большой кусок, с червяком внутри, это место назначенной встречи. А вот мы, немного к востоку. Вот французы, они за горизонтом, и ни один их фрегат не ведет разведку; они направляются в назначенное место. Когда они доберутся туда, – что при таком попутном ветре произойдет сегодня, – так вот, когда они доберутся туда и не найдут тот линейный корабль, они развернутся и направятся в Ирландию. К этому времени, по всей вероятности, ветер сменит направление на юго-юго-западное и снова станет для них попутным. Да, но мы уже тут как тут, – Он постучал пальцем по кусочку сухаря. – и как только они пройдут параллель с той точкой, где мы их впервые увидели, как только они окажутся к северу от нас, тогда мы и займем наветренное положение! Мы будем идти с наветренной стороны и, в принципе, сможем навязать им бой, нравится им это или нет.
– Прекрасный план, – сказал Стивен, глядя на сухари. – И вы его очень доступно объяснили. Но, – он покачал головой. – это отвратительная необходимость.
