Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
— Сейчас полдень, господа! — король Франции поднял руку, и рев толпы утих. — Через три часа мы соберемся близ моего шатра и станем свидетелями поединка между владетелем Торонта рыцарем Онфруа и маркизом Конрадом Монферратским, защитником и повелителем Тира!
Воины, удовлетворенно переговариваясь, начали расходиться.
Гвидо де Лузиньян видел, как удаляется баронесса Мария, уводя с собой дочь. Маркиз последовал за ними, напоследок бросив насмешливый взгляд на хрупкого юношу, застывшего с перчаткой в руке. «Он сломает мальчишку, как тростник, — с горечью подумал Гвидо. — Конрад великолепный боец, ему мало равных. И ему безразлично, каким оружием сражаться — копьем, мечом или секирой».
Когда Гвидо проходил мимо Онфруа, тот с мольбой взглянул на него.
— Увы, я плохой воин, сир!..
— Тогда что ты делаешь в военном лагере? — с печальной усмешкой повторил король.
Онфруа поплелся следом за ним, как глупый щенок. В шатре он уселся на складной стул между Гвидо и Амори. Коннетабль начал снимать шлем, но внезапно занавесь у входа откинулась и в шатер вступил патриарх Иерусалимский Ираклий. Старик выглядел так скверно, что Онфруа поспешил уступить ему место.
— Благословите, ваше святейшество! — юноша опустился на колени перед патриархом. — Благословите на битву и отпустите мне мои прегрешения. Ибо вскоре я предстану перед Творцом.
— Несомненно предстанешь, — язвительно отозвался Ираклий, борясь с одышкой. Его по-прежнему бил озноб, но при этом лицо патриарха блестело от пота. — Предстанешь, если сам выйдешь против маркиза. Тебе, мальчик, надлежит выставить вместо себя надежного бойца-поединщика.
Гвидо обменялся взглядами с Амори. Тот сбросил кольчужный капюшон и отрицательно покачал головой.
— Я не могу выйти против Конрада. Я твой брат, заинтересованное лицо.
— Но и Конрад заинтересованное.
— Ваш брат прав, — утомленно заметил Ираклий. — Амори не может сражаться за Онфруа. Но разве мало в лагере воинов, готовых постоять за правое дело? Те же англичане — они с нетерпением ждут своего короля и весьма недовольны тем, что Филипп Капетинг приобрел тут такую власть. Полагаю, не один, так другой согласится поучаствовать в этом деле хотя бы ради того, чтобы поставить заносчивого француза на место…
Во время осады Акры, длившейся уже почти два года, штурмы крепости и отражения набегов Саладина сменялись периодами затишья. Воины отдыхали от войны, пировали, развлекались с непотребными женщинами. Среди иных забав выше всего ценились петушиные бои, игра в кости и вылазки в стан противника, во время которых заключались пари: кто вернется в лагерь с наибольшим числом отрубленных голов нечестивых. Случались и турниры — на них оттачивалось мастерство лучших воинов. Порой на них приглашали даже сарацинских всадников, и тогда эти состязания приобретали особую зрелищность и остроту.
Но затем война неизменно возвращалась в свою колею.
Рыцарские игрища обычно происходили на пустыре, расположенном между резиденциями предводителей крестоносцев. Пустырь заранее ограждали веревками, украшали вымпелами и стягами участников. Но сегодня здесь виднелись всего два знамени, поднятые на высоких шестах: по одну сторону ристалища — белый с черным орлом стяг маркиза Монферратского, по другую — знамя де Торонов: желтая башня на голубом поле. Толпы зрителей в ожидании начала поединка чесали языки, обменивались новостями, оружием, а подчас и деталями доспехов, кое-кто уже метал кости, несмотря на то, что церковь не раз предавала дьявольскую игру проклятию и налагала на нее строжайший запрет.
Рядом с пустырем установили колесную платформу недостроенной осадной башни — она должна была служить помостом для знатных зрителей. Туда вскоре поднялись Филипп Французский в сопровождении нескольких прелатов, барон Ибелин с супругой и принцесса Иерусалимская — главная награда победителю в предстоящем поединке.
Изабелла выглядела взволнованной, однако на ее лице не было ни следа печали — она с улыбкой помахала рукой собравшимся поглазеть на поединок. Наряд ее поражал великолепием: мать успела обрядить принцессу в шафранно-желтые шелка, на плечах ее развевался алый плащ, головку венчал пестрый парчовый тюрбан — Изабелла всегда предпочитала восточные наряды и не следовала европейской моде.
Гвидо наблюдал за молодой женщиной с седла своего рослого белого жеребца. Его не пригласили на помост, чтобы еще раз унизить, но он и сам не принял бы подобное приглашение. Невелика радость — в такую минуту оказаться рядом с Изабеллой — ликующей, возбужденной происходящим, то и дело озирающейся по сторонам. «Сибилла никогда не повела бы себя так, если бы из-за нее я оказался в опасности», — подумал он и обратил взгляд на другой конец ристалища, где в окружении толпы как раз появился Онфруа — на коне, закованный в доспехи и с турнирным копьем в руках.
Одновременно с противоположной стороны на поле выехал Конрад Монферратский. Его могучий караковый жеребец плясал под седоком, то и дело потряхивая длинной черной гривой. Доспехи маркиза, помимо темно-серой кольчуги, состояли из стальных поножей ромейской работы, стальных наплечников и посеребренного латного воротника с гравировкой. Шлем рыцаря нес его оруженосец, кольчужный капюшон был откинут, и черные, с пробивающейся сединой, волосы Конрада ниспадали на его плечи крупными волнами.
«Нет спора, — невольно отметил про себя Гвидо, — выглядит он внушительно».
Конрад прогарцевал по арене под вопли толпы и вскинул руку в приветственном жесте. Затем он заставил коня чуть ли не боком приблизиться к платформе, обернулся и склонил наконечник копья к ногам Изабеллы.
— Я буду сражаться за вас, прекрасная Изабелла Иерусалимская. И либо погибну, либо завоюю вас своей доблестью!
Изабелла промолчала и потупилась. Однако когда появился Онфруа и медленно совершил свой круг по ристалищу, она поднялась со своего места и невольно сделала шаг ему навстречу.
— Я готов сражаться за вас, моя Изабелла, — произнес безземельный владетель Торона. — Однако люди, более мудрые, чем я, решили, что маркизу Конраду не так уж много чести выбить из седла столь неопытного бойца, как я. Поэтому я выставляю за себя поединщика, который готов защитить мое право владеть вами!
— И сами не станете сражаться за свою жену с оружием? — пораженно воскликнула Изабелла, отступая и хмурясь так, что ее татуированные брови сошлись в одну линию.
Когда Онфруа покидал ристалище, в толпе послышались презрительное улюлюканье и свист. Конрад Монферратский вновь объехал ристалище, возглашая, что готов сразиться за Изабеллу с любым, кого бы ни выставил за себя Онфруа де Торон. Эти слова были встречены бурей одобрения. Все ждали захватывающего поединка. Но кто же выйдет против него?
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
