мужей, — сказал Альдгард, когда хавки начали бить мечами о щиты, ревом выражая свой вызов захватчикам.
Тумеликаз прибавил ходу.
— Хавки храбры, но они не смогут долго противостоять легиону.
Они перешли на бег, с брызгами пересекая ледяной ручей, коричневый от нечистот, стекающих из поселения хавков, и устремились дальше, держась значительно южнее гряды.
Римские корну начали свои низкие рокочущие призывы, передавая приказы по когортам; им отвечал рев рогов хавков, используемых скорее для устрашения врага, чем для оповещения соратников.
Еще больше воплей и боевых кличей наполнило воздух, пока не раздались безошибочно узнаваемые визги и улюлюканье германской атаки. Когда Тумеликаз повел их в лес, в воздухе разнеслись первые удары железа о железо и глухой стук щитов, принимающих удары; вскоре за ними последовали вопли раненых и умирающих.
Тумеликаз повернулся к младшему брату.
— Первая роща прямо на востоке, примерно в четырехстах шагах.
Они побежали дальше, следуя по извилистой тропе глубже в лес, время от времени перепрыгивая через упавшие ветви дуба или бука. Позади них батавские декурионы пытались удержать свои турмы в каком-то подобии колонны по двое, но терпели неудачу, так как их люди не привыкли действовать в пешем строю.
Он начал замедляться; позади офицеры ауксилариев дали знак своим людям рассыпаться в цепь. Они двинулись дальше, низко пригибаясь, ступая осторожно, пробираясь вперед сквозь деревья с дротиками наготове.
— Это прямо впереди, — прошептал Тумеликаз, давая сигнал остановиться.
Перед ними, сквозь легкую дымку леса, укрытого от солнечного света густым пологом, пространство становилось светлее там, где солнце било прямо на редеющий туман. Вдали слышались слабые звуки битвы, но поблизости единственным звуком, нарушавшим покой, было пение птиц. Тумеликаз пополз вперед; два брата и уличный боец последовали за ним, приказав ауксилариям ждать.
По мере приближения к роще туман становился прозрачнее, открывая поляну с четырьмя древними дубами в сердцевине. Посреди них, покоясь на двух больших плоских валунах, лежала плита серого гранита, рядом с которой громоздилась гора дров. Над ней, мягко покачиваясь, висела клетка, сплетенная из толстых прутьев; формой она в точности повторяла распятого человека, но была немного крупнее.
Уличный боец сплюнул и зажал большой палец правой руки между пальцами в защитном жесте, что-то бормоча себе под нос.
Младший брат присел на корточки рядом с Тумеликазом.
— Внутри никого нет, я вижу свет сквозь щели. Тумелик, что ты думаешь?
— Похоже, поблизости никого нет. Если Орел здесь, он должен быть у алтаря, но отсутствие стражи делает это маловероятным.
Он вышел на поляну; Альдгард и его люди шли по бокам от него, трое римлян следовали позади, нервно прощупывая землю дротиками, опасаясь кольев в скрытых волчьих ямах.
Осмотр алтаря и окрестностей оказался безрезультатным. Они искали следы свежевскопанной земли, обыскали поленницу и проверили дупла в деревьях.
— Наши римские друзья, похоже, боятся плетеного человека, — прошептал Тумеликаз Альдгарду, заметив нервные взгляды, бросаемые на зловещую конструкцию, тихо раскачивающуюся над ними.
— И поделом; я видел, как многие римляне испускали последний крик в честь богов в таких клетках.
— Его здесь нет, — заключил наконец Тумеликаз. — Нужно двигаться к следующей роще, примерно в полумиле к северу отсюда.
Тумеликаз и его люди шли в авангарде в сопровождении турмы, разбившейся на пары и ведущей разведку на флангах; остальные римляне следовали позади, едва различимые в редеющем тумане. Лязг и грохот сражения усилились, но не приблизились, пока они шли вперед. Свежие запахи сырой растительности и прелой листвы, поднимавшиеся из-под ног, придавали остроту чистому бодрящему воздуху, наполняя Тумеликаза силой; запахи родины разительно отличались от смрада болот вокруг Равенны, где он провел так много лет своей жизни. Нежное ржание впереди заставило его замереть как вкопанного; он поднял руку и опустился на одно колено. Оба брата присоединились к нему.
— Священные кони, — прошептал Тумеликаз, указывая через просвет в деревьях.
Вторая поляна была больше первой, и на этот раз в ее центре росла небольшая роща вязов. Их окружало кольцо из грубых деревянных столбов высотой в десять футов и в шаге друг от друга; каждый был увенчан черепом. Четыре привязанные белые лошади паслись на сочной траве внутри круга. Три головы — одна свежая, две другие разлагающиеся — свисали с ветвей рощи над деревянным алтарем.
Выждав несколько ударов сердца, они убедились, что и здесь никого нет. Лошади с любопытством посмотрели на них, когда они двинулись к роще, а затем продолжили щипать траву, убедившись, что нарушители не представляют угрозы и не имеют при себе лошадиных лакомств.
Тумеликаз повел римлян между двумя деревянными столбами в рощу; на земле валялось еще больше голов в разной степени разложения. Пучки волос, привязанные к ветвям наверху, указывали, где они висели, пока тлен не разъел скальпы и они не упали вниз.
— Кто были эти люди, Тумелик? — спросил младший брат.
— Вероятно, рабы. Или иногда воины из другого племени, захваченные в стычке; любой, кого берут в плен, знает, чего ожидать. — Тумеликаз кивнул на алтарь; дерево въелось засохшей кровью.
— Красота, — пробормотал уличный боец, тыкая землю дротиком в поисках признаков недавнего захоронения. — Полагаю, ваши боги лакают это с удовольствием.
— Наши боги сохранили нас свободными, так что да, они, должно быть, ценят человеческие жертвоприношения.
— Свободными, чтобы грызться друг с другом, — фыркнул старший брат, проверяя нижнюю часть алтаря.
— Таков путь всех людей: твой злейший враг — тот, кто ближе всех, пока иностранное вторжение не сделает этого врага твоим самым ценным союзником. Но идемте, его здесь нет; осталась еще одна роща к востоку.
Они углубились в лес; здесь туман еще держался клочьями, цепляясь за папоротники и нижние ветви. Хотя они уходили от битвы, ее шум, казалось, нарастал. Тумеликаз игнорировал его и ворчание римлян за спиной, пробираясь вперед в полуприседе и сосредоточив все чувства на том, что впереди. По воздуху проплыл тихий говор; он дал знак молчать и присел.
— Что там? — прошептал младший брат, садясь на корточки рядом с ним.
Тумеликаз прислушался и указал вперед. Сквозь туман едва слышно доносились голоса, ведущие тихую беседу.
— Они не дальше чем в сотне шагов, а значит, они охраняют рощу. Думаю, нам повезло.
Римлян кивнул и отдал приказ разведчику выдвинуться вперед; мгновением позже батав пополз в туман.
Тумеликаз оставил римлян планировать атаку и подошел к Альдгарду и его людям.
— Это не твоя забота; тебе не обязательно сражаться бок
