Самым замечательным доказательством того, что сделанное Гектором мирное предложение оказалось вполне приемлемым, послужила новая выходка собаки. Пока антикварий был увлечен своей декламацией, Юнона, побаивавшаяся его, — ибо собаки благодаря поразительному инстинкту мгновенно определяют, кто их любит и кто не любит, — несколько раз заглядывала в комнату и, не усмотрев в его позе ничего устрашающего, наконец отважилась войти всей своей персоной и, осмелев от безнаказанности, сожрала нагретые для мистера Олдбока ломтики хлеба с маслом, в то время как он, поглядывая то на одного, то на другого из своих слушателей, с довольным видом повторял:
«Ты погребальный саван сшей».
— Вы помните место из «Эвменид»[407], которое, кстати, не так прекрасно, как в подлиннике… Но что это?.. Исчез мой хлеб, и я вижу, куда! О ты, достойный образец слабого пола! Неудивительно, что женщины обижаются, когда их называют именем вашей породы. — Он погрозил Юноне кулаком, и она кинулась прочь из комнаты. — Однако раз Юпитер, по словам Гомера, не мог сладить с Юноной на небе, а Джек Мюрхед, по словам Гектора Мак-Интайра, имел столь же малый успех на земле, очевидно нам с ней ничего не поделать.
Такой мягкий упрек брат и сестра правильно истолковали как полное прощение преступлений Юноны, и все с удовольствием принялись за утреннюю трапезу.
Покончив с завтраком, антикварий предложил племяннику пойти с ним на похороны. Но воин возразил, что у него нет траурного костюма.
— Ну, это ничего не значит! Требуется только твое присутствие. И я уверен, что ты увидишь там вещи, которые тебя развлекут… нет, это неподходящее выражение… которые тебя заинтересуют. Я имею в виду сходство — и на месте я покажу тебе его — между одеждой, обычной в таких случаях, у нас и у древних.
«Да простит мне небо! — подумал Мак-Интайр. — Я, наверно, сделаю что-нибудь не так и сразу потеряю благосклонность дяди, которую только что случайно приобрел».
Отправляясь в путь, воин внял предостерегающим взглядам сестры и твердо решил не обижать дядю невнимательностью или нетерпением. Увы, наши лучшие намерения рушатся, как только столкнутся с нашими преобладающими склонностями. Едва антикварий, боявшийся упустить хоть какую-нибудь деталь, начал рассказывать о погребальных обрядах древних скандинавов и описывать «эпоху холмов»[408], как племянник прервал его, воскликнув, что большая чайка, кружившая около них, дважды подлетала на расстояние выстрела. Пожурив Гектора за эту провинность, но простив его, Олдбок возобновил свои рассуждения:
— С этими обстоятельствами тебе следует ознакомиться и освоиться, мой дорогой Гектор. Ибо среди превратностей нынешней войны, потрясающей всю Европу, нельзя знать, куда тебя призовут служить. Если это будет, например, Норвегия, или Дания, или иная часть древней Скании[409], или, как мы ее называем, Скандинавии, тебе очень полезно будет знать назубок историю и традиции этой древней страны, этой officina gentium[410], матери современной Европы[411], колыбели тех героев, которые
Разили смело, стойко защищались,
Улыбкой смерть встречая…
Как чудесно, например, по окончании утомительного перехода оказаться вблизи рунического памятника[412] и обнаружить, что ты разбил свою палатку рядом с могилой героя!
— Боюсь, сэр, что для пользы нашей походной кухни лучше было бы оказаться вблизи хорошего птичника.
— Печально, что ты так говоришь! И неудивительно, что канули в вечность дни Кресси и Азенкура[413], если уважение к древней доблести умерло в груди британского воинства.
— Ни в коем случае, сэр, это совсем не так! И все же я думаю, что Эдуард[414] и Генрих[415], как и все прочие герои, сперва обеспечивали себе обед, а потом уже осматривали памятники старины. Уверяю вас, мы вовсе не равнодушны к славе предков. По вечерам я часто просил старого Рори Мак-Элпина спеть нам песни из Оссиана о битвах Фингала с Ламон-Муром и Магнуса с духом Мюрартаха.
— Неужели ты веришь, — взволновался антикварий, — неужели ты, простак, безоговорочно веришь, что эта стряпня Макферсона — действительно древняя поэзия?
— Верю ли я, сэр? Как же я могу не верить, если с детства слышал эти песни?
— Но это не был макферсоновский, английский Оссиан! Надеюсь, ты не станешь утверждать такой вздор? — произнес антикварий, гневно хмуря лоб.
Однако Гектор стойко выдержал натиск бури. Как многие истые кельты, он полагал, что честь его отечества и родного языка неразрывно связана с подлинностью этих широко распространенных песен. Он готов был бы драться до изнеможения, готов был бы отдать все, и даже жизнь, за каждую их строчку. Поэтому он бесстрашно утверждал, что Рори Мак-Элпин знал наизусть «всю книгу от корки до корки». И только после ряда перекрестных вопросов он пояснил столь категорическое заявление, добавив:
— Во всяком случае, при достаточном запасе виски он готов был петь когда и сколько угодно, пока его слушали.
— Так, так, — заметил антикварий. — Тогда, вероятно, это длилось не так уж долго.
— Конечно, сэр, мы должны были выполнять служебные обязанности и не могли сидеть и всю ночь слушать волынщика[416].
— Но ты теперь помнишь, — заговорил Олдбок, стиснув зубы и цедя слова, как всегда, когда ему противоречили, — ты теперь помнишь что-нибудь из тех стихов, которые находил такими звучными и интересными? Ты ведь, несомненно, отличный судья в таких вещах!
— Я не выдаю себя за большого знатока, дядя! Но вам не следует сердиться на меня за то, что я больше увлекаюсь преданиями моей родины, чем подвигами Гарольдов[417], Гарфагеров[418] и Гаконов[419], которые так любы вам.
— Да ведь они, сэр, эти могучие, непобедимые германцы, и были твоими предками. А эти голоштанные кельты, которых они покорили и только терпели, как трусливое племя, ютящееся в расселинах скал, были их mancipia[420] и илотами!
Теперь и Гектор побагровел от гнева.
— Сэр. — промолвил он, — я не знаю, кто такие mancipia и илоты, но уверен, что эти наименования совершенно неприложимы к шотландским горцам. Только брат моей матери может безнаказанно так выражаться в моем присутствии. И прошу вас заметить, что я не считаю ни дружественным, ни красивым, ни любезным, ни благородным говорить подобное вашему гостю и родственнику. Мои предки, мистер Олдбок…
