— Не следует сваливать всю вину на служащих министерства авиации! — Голос рейхсмаршала крепчал: — Вы ведете себя, как паникер. Наши асы отлично выполняют свой воинский долг и на устаревших марках машин. И выполняют его до конца. В отличие от вас.
Голова летчика откинулась назад, словно ему влепили пощечину. Щелкнув каблуками, он застыл в ожидании приказа или наказания.
Геринг неожиданно повернулся ко всем спиной и твердой размашистой походкой устремился к подъезжающей машине Геббельса. В голове же меж тем набатом стучало лишь одно: «Стереть этого сопляка с лица Земли! На фронт! На передовую!..»
— Вот и «Хромоножка» прибыл, — буркнул себе под нос Гиммлер и тоже двинулся навстречу министру пропаганды.
Борман появился за несколько минут до прилета самолета Гиммлер внимательно следил за ним, но тот не оказал никаких знаков внимания ни ему, ни его конкурентам. Он стоял в некотором отдалении от всех и задумчиво смотрел на приземлявшуюся машину.
Вынырнув из-за облаков и сделав круг над аэродромом, самолет резко спустился к взлетной полосе, упал сразу на все три шасси и, протащив себя чуть ли не до конца «рулёжки», замер в нескольких десятках метров от ожидавших его лидеров рейха.
Люк откинулся. Из него выпрыгнул командир экипажа, который тут же подбежал к Герингу, чтобы отдать честь и доложить об окончании полета.
Рейхсмаршал отмашкой руки остановил его:
— Где?
— Сейчас вынесут.
Командир вернулся к машине, которую к тому времени покинули еще два члена экипажа. Они какое-то время с чем-то возились — скорее всего, предположил Шелленберг, освобождали гроб с телом фюрера от страховочных строп, — после чего наконец принялись вынимать из чрева машины длинный продолговатый деревянный ящик.
Геринг молча наблюдал за их действиями, но вскоре не выдержал и нервно поинтересовался:
— И долго вы еще будете возиться?
Командир экипажа недоуменно посмотрел сперва на него, потом на сослуживцев и в заключение показал на ящик:
— Так вот же оно…
— Что — оно?! — Геринг собрался было добавить несколько крепких словечек, но неожиданно поперхнулся и закашлялся. — То есть… это то… самое?
— Так точно, господин рейхсмаршал, — командир экипажа отвечал четко, как того требовал устав. — Секретный груз. От коменданта «Вольфшанце».
Над аэродромом нависла тишина.
Геринг посмотрел по сторонам: его свита стояла в десяти шагах от самолета. К самодельному гробу приблизились только Геринг, Борман, Геббельс и Шелленберг.
Рейхсфюрер исподволь взглянул на министра пропаганды. Маленький, с виду совсем беззащитный, Геббельс, сжав ручки в кулачки, стоял над сколоченным из свежих сосновых досок ящиком и… плакал. Его слезы были искренними. Гиммлер почувствовал это. «Хромоножка» не скрывал своих истинных чувств. Он действительно любил Гитлера.
Геринг моментально взял себя в руки:
— Генрих, — негромко обратился он к рейхсфюреру, — куда отвезем тело? Не оставим же его здесь.
Геббельс вскинул голову. Слезы на его впалых щеках мгновенно высохли.
— В рейхсканцелярию. — Глаза министра пропаганды сверкали, нездоровым блеском. — И только туда.
Герингу предложение Геббельса явно не понравилось, но подвергать сомнению идею соратника о том, что тело Гитлера должно провести свои последние земные часы в любимом помещении, он не решился. А потому лишь одобрительно кивнул головой.
Солдаты, подчиняясь жесту рейхсфюрера, быстро подхватили ящик и перенесли его в фургон.
* * *
Процессия автомобилей, пересекшая тем воскресным вечером столицу Германии, удивила даже ко всему привыкших берлинцев. Сначала перед недоуменными взорами обывателей пронеслись легковые машины, затем два бронеавтомобиля, между которыми словно бы пытался затеряться обыкновенный армейский грузовик. Замыкали колону шикарные авто лидеров рейха и службы безопасности.
Машины пролетели по Унтер-ден-Линден, вывернули на Вильгельмштрассе, а оттуда по Фоссштрассе устремились к углу имперской канцелярии. Точнее, к выступающей части фасада, где имелась мало приметная стальная плита, едва возвышавшаяся над уровнем земли. Машины службы безопасности проскочили дальше, к Герман-Герингштрассе, и блокировали движение на перекрестке.
Гидравлические насосы подняли плиту. Солдаты сняли импровизированый гроб с грузовика и по ступенькам снесли его на первый, подземный этаж рейхсканцелярии.
Дальше, сменяя друг друга, рядовые эсэсовцы пронесли ящик по длинному коридору до дверей с надписью «Канцелярия фюрера». Там грубо сколоченную конструкцию опустили на кафельный пол.
Солдаты распрямились и застыли в ожидании дальнейших распоряжений.
Геринг обошел ящик с правой стороны, открыл дверь в канцелярию, вошел внутрь. По-хозяйски осмотрел давно знакомое помещение. Две открытые комнаты секретариата. Столы, заставленные телефонами. Карты. Дальше, вдоль коридора, тянулись отсеки радиовещания, дизельная комната, перевязочная, командный пункт, комната охраны. Из каждой двери выглядывали любопытные лица. Но лишь для того, чтобы, едва увидев Геринга, тут же нырнуть обратно.
— Здесь? — спросил рейхсмаршал, обернувшись.
Гиммлер поморщился: нет, это помещение под морг явно не подходило.
Геббельс шмыгнул носом и приказал снова поднять ящик и нести его дальше, в третий подземный этаж. В кабинет Гитлера.
Геринг похлопал министра пропаганды по плечу:
— Почему в кабинет? Давайте оставим здесь.
— Где — здесь?
Геббельс говорил почти шепотом, и рейхсмаршал неожиданно для себя тоже понизил голос:
— Да хотя бы в комнате связи. Или — в дизельной. На худой конец, в перевязочной. Мы не сможем пронести такой большой ящик по коридорам. Они слишком узкие.
Геббельс растерянно посмотрел на двери. Действительно. Когда строили бункер, думали в основном о том, чтобы тем» кто попытается ворваться в него, было крайне трудно захватить подземные помещения. Узость стен и потолков не давали возможности для маневра. Никто из создателей данного сооружения и не собирался умирать в нем с почестями.
Гиммлер кивком головы приказал солдатам поставить ящик на пол и отойти чуть дальше.
— А если в командном пункте? — предложил рейхсфюрер.
— Ни в коем случае! — вполголоса возмутился Геринг. — Сегодня вечером нам следует срочно провести первое совещание. Не будем же мы проводить его в присутствии…
Гиммлер отметил, что Борман отреагировал на последнюю фразу «Борова» полным удивления взглядом.
— Тогда куда? — послышался шелестящий шепот Геббельса.
