Его светлость продолжал стоять, засунув большие пальцы за пояс халата.
– Я получил ваше письмо, – заговорил он любезным тоном. – Судя по моему молчанию, вы решили, что я позабыл о вас, но это не так. Однако, как вы понимаете, помочь такому человеку, как вы, весьма нелегко.
– Особенно теперь, – мрачно заметил Холлс.
– Что вы имеете в виду? – Взгляд герцога внезапно оживился, словно новость обрадовала его.
Холлс откровенно поведал ему о происшедшем.
– Таким образом, ваша светлость понимает, – закончил он, – что мне грозит не только голод, но и виселица.
Его светлость, стоявший неподвижно во время рассказа гостя, отвернулся и задумчиво зашагал по комнате.
– Какая неосторожность для человека в вашем положении, – заметил он наконец, – иметь отношения, пусть даже вполне невинные, с подобным грязным сбродом! Это все равно что совать голову в петлю.
– Но эти отношения и вправду были невинными. Такер являлся моим старым товарищем по оружию. Ваша светлость были солдатом и понимаете, что это значит. Он в самом деле искушал меня предложениями – я признаю это, так как ему уже ничто не может повредить. Но эти предложения я сразу же отверг.
Его светлость слегка улыбнулся:
– По-вашему, суд вам поверит?
– Едва ли, учитывая то, что мое имя Рэндал Холлс, и мстительное правительство будет радо любому предлогу, позволяющему вздернуть сына моего отца. Поэтому я и назвал свое положение отчаянным. Я человек, живущий под тенью виселицы.
– Тсс! – остановил его герцог. – Не следует употреблять подобные выражения, полковник. Сам ваш тон свидетельствует о нелояльности. К тому же вы не правы. Будь вы и в самом деле верноподданным короля, вам не следовало тогда пренебрегать вашим долгом. Как только вам в первый раз сделали подобное предложение, вы должны были, несмотря на дружбу с Такером, обратиться в суд и сообщить информацию о заговоре.
– Ваша светлость советует мне поступить так, как вы сами никогда бы не поступили на моем месте. Но даже если бы я пошел на это, кто бы мне поверил? Ведь мне не были известны никакие подробности заговора. Я не смог бы ничего доказать. Мое свидетельство оказалось бы против свидетельства Такера, а меня дискредитировало бы уже одно мое имя. Все бы решили, что это с моей стороны всего лишь дерзкая попытка заслужить благоволение властей, которая при помощи изощренных толкований закона могла бы в итоге оказаться обращенной против меня. Так что мне в любом случае следовало оставаться в стороне.
– Я не сомневаюсь в ваших словах, – любезно произнес герцог, – и, видит бог, понимаю ваши затруднения и грозящую вам опасность, которую мы должны устранить прежде всего. Вам необходимо решиться на то, что было нужно сделать уже давно, – предстать перед правосудием и откровенно изложить вашу историю, как вы только что изложили ее мне.
– Но ваша светлость сами сказали, что мне не поверят!
Бакингем прекратил шагать по комнате и улыбнулся:
– Не поверят одному вашему слову. Но если какое-нибудь лицо, обладающее высоким положением и властью, поручится за вас, то вам едва ли осмелятся не поверить. Дело будет прекращено, и более не возникнет вопросов о каких-либо обвинениях.
Холлс уставился на него, боясь верить услышанному:
– Ваша светлость имеет в виду, что… что сделает это для меня?
Улыбка его светлости стала еще шире и любезнее.
– Ну конечно, друг мой! Это необходимо, дабы впоследствии нанять вас на службу, что я и намереваюсь сделать.
– Ваша светлость! – Холлс вскочил на ноги. – Как мне отблагодарить вас?
Герцог знаком велел ему сесть:
– Вскоре я сообщу вам это, друг мой. Есть одно условие. Я буду вынужден просить вас исполнить определенное поручение.
– Вашей светлости достаточно только назвать его!
Бакингем снова окинул его внимательным взглядом:
– Вы упоминали в вашем письме, что готовы на любую службу?
– Да, упоминал и подтверждаю это сейчас.
– Отлично! – Герцог подошел к стене, уставленной книгами, и вернулся назад. – Мой друг, должен признаться, что ваше отчаяние мне на руку. Мы оба в отчаянном положении, хотя и по-разному, но во власти каждого из нас принести пользу другому.
– Если бы я мог в это поверить!
– Можете. Остальное зависит от вас. – Помолчав, герцог продолжил как бы полушутя: – Не знаю, сколько в вас после всех скитаний и невзгод осталось щепетильности – того, что обычно именуется честностью?
– Столько, что вашей светлости не стоит принимать это во внимание, – ответил Холлс, как бы смеясь над самим собой.
– Очень хорошо. Но тем не менее поручение может показаться вам отвратительным.
– Сомневаюсь. Однако если оно покажется мне таковым, то я прямо скажу вам об этом, хотя сейчас, видит бог, мне не приходится быть разборчивым.
Герцог кивнул. Возможно, вследствие колебаний относительно предложения, которое он намеревался сделать Холлсу, его поведение стало более властным. Казалось, будто вельможа приказывает лакею.
– Поэтому я вас и предупредил. Если вы захотите сказать мне об этом, то скажите прямо, без лишнего пафоса, не изображая из себя Бобадила,[160] Пистоля[161] или другого голодранца-бретера. Просто скажите «нет» и избавьте меня от болтовни об оскорбленной добродетели.
Несколько секунд Холлс молча смотрел на герцога, удивленный его тоном. Затем он усмехнулся:
– Мне было бы странно узнать, что у меня еще осталась добродетель, которую можно оскорбить.
– Тем лучше, – заявил герцог. Придвинув стул, он сел, глядя на Холлса. – В жизни вам, несомненно, приходилось играть много ролей, полковник Холлс?
– Бесчисленное множество.
– А вы когда-нибудь играли роль… сэра Пандара Троянского?[162]
Бакингем пристально наблюдал за гостем, ожидая увидеть на его лице признаки понимания. Но классическое образование полковника явно оставляло желать лучшего.
– Никогда о нем не слышал. А в чем состоит его роль?
Его светлость не дал прямого ответа, решив зайти с другого конца:
– А о Сильвии Фаркуарсон вы слышали?
– О Сильвии Фаркуарсон? – переспросил полковник. – Имя кажется мне знакомым. Ах да! Это та самая леди в портшезе, которую ваша светлость спасли в Полс-Ярде в день, когда мы встретились. Я слышал, как тогда упоминали ее имя. Но какое она имеет отношение к нам?
– Думаю, что имеет, если только звезды не лгут. А звезды не лгут никогда, оставаясь неизменно правдивыми в этом непостоянном и лживом мире. Я уже говорил вам, что они предсказали нашу встречу и то, что она окажется важной для нас обоих. Эта важность, друг мой, заключена именно в мисс Сильвии Фаркуарсон.
