далеко за мысом Лесина. Слева от Браззы вы увидите низменную местность, а когда мы подойдем немного ближе, – узкий проход между ней и Браззой. На самом деле, его уже можно увидеть в подзорную трубу.
– Да, я его различаю: очень темный и узкий пролив.
– Ну, судя по тому, как убирают паруса, я полагаю, мистер Вудбайн намерен провести нас по нему, несмотря на ветер на траверзе. Ему эти воды очень хорошо известны. Он не очень длинный, слава Богу, и корабль у нас маневренный, а когда мы его пройдем, прямо перед нами будет Спалато.
И действительно, скоро ужасы очень темного и крайне узкого прохода были забыты, и перед ними открылся Спалато, а заходящее солнце отбрасывало слабый, но удивительно красивый отблеск на огромный прямоугольник дворца Диоклетиана.
И прежде чем "Сюрприз" успел полностью выйти из прохода, раздался громкий голос впередсмотрящего на фор-марсе:
– Эй, на палубе. На палубе! По правому борту вижу "Рингл".
Джек немедленно отдал несколько приказов, и прежде чем фрегат достиг открытой воды, он уже двигался с голыми реями, направляемый к берегу лишь легким течением. К тому времени, как "Рингл" подошел к борту "Сюрприза" и Рид с доктором Джейкобом поднялись на борт, уже стемнело, и над водой можно было видеть множество светлячков.
Джек отвел их обоих вниз, но у Джейкоба так сильно текла кровь из раны, которую он ухитрился нанести себе, когда поднимался по борту, вероятно, острым концом треснувшего планширя, что Стивену пришлось увести его в лазарет, где он зашил ему рану, а затем попросил Полл перевязать ее, замочить бриджи в холодной воде и найти пару чистых парусиновых брюк, которые подошли бы по размеру. Во время всей этой суматохи Джейкоб спросил:
– Я полагаю, вы не получали моих сообщений?
– Нет, ни одного. Посланцы братства уже отправились в путь?
– Три дня назад. Ваши друзья в Кутали приняли меня очень благосклонно и многое мне рассказали. Позвольте поведать вам о главном. Во-первых, шейх Азгара пообещал необходимую сумму для наемников: весть об этом пришла больше недели назад. Русские и австрийцы все еще медлят, и говорят, что с обеих сторон присутствуют подозрения и недоброжелательность. Энтузиазм бонапартистов среди мусульман достиг высшей точки, когда паломник, возвращавшийся из одной из шиитских святынь в дальнем Атласе, сообщил, что, проезжая через Азгар, он видел, как в присутствии Ибн Хазма взвешивали золото. Главы братства встретились в мусульманской деревне, разрешили все трудности, связанные с личными неприязнями и соперничеством, и выбрали пятерых своих наиболее значительных членов, двое из которых были влиятельными фигурами в Константинополе. Они едут в Дураццо, получая лошадей от местных пашей, а там сядут на один из быстроходных хуарио Селима и отправятся в Алжир. Там они будут умолять дея перевезти деньги, то есть сокровище, обещанное шейхом. Возможно, удастся перехватить их между Пантеллерией и Келибией[59].
Джек открыл дверь лазарета и заглянул внутрь.
– Простите, что прерываю вас, – сказал он. – но я лишь хотел спросить доктора Джейкоба, где находится французский фрегат.
– У Марсы, сэр, возле широкого северного пролива. Там недалеко еще стоят несколько торговых судов с берберийского побережья.
– А сколько на нем орудий?
– К сожалению, сэр, я не смог этого узнать, но, по словам его секретаря, достаточно, чтобы он не мог достойно сдаться маленькому фрегату с девятифунтовками.
– Я понимаю, – сказал Джек. – Благодарю вас, доктор.
– Боюсь, я его обидел, – сказал Джейкоб, когда дверь закрылась.
– О, ни в коем случае, коллега, – ответил Стивен. – Прошу вас, продолжайте.
Но Джейкоба так потряс этот холодный неприязненный взгляд, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.
– Да, – сказал он. – что ж, я взял на себя смелость известить нашего друга в Анконе и организовать встречу с главами карбонариев, как только вы прибудете. Надеюсь, я правильно поступил?
– Разумеется. Время уже назначено?
– Как только взойдет луна.
– А в котором часу это будет?
– Полагаю, ночью, конечно, но, боюсь, точнее сказать не могу.
– Я видел луну и днем, несмотря на то, что в присутствии солнца у нее довольно бледный вид. Однако я спрошу у коммодора.
– Любезный коммодор, – спросил он некоторое время спустя. – не знаете ли вы, когда сегодня взойдет луна?
– Через тридцать три минуты после полуночи, и она находится всего на пять градусов ниже планеты Марс. И, Стивен, позволь мне кое-что вам сказать: "Помона" уже находится в проливе, недалеко у нас за кормой. Будь я один, я бы послал офицера, говорящего по-французски, на борт французского фрегата, чтобы сообщить его капитану, что тридцатипушечный фрегат "Помона" с восемнадцатифунтовыми орудиями и "Сюрприз" с двенадцатифунтовыми войдут в гавань завтра с первыми лучами солнца, и что они дадут полдюжины бортовых залпов холостыми с близкого расстояния, на которые он ответит, тоже холостыми. А затем, когда все приличия будут соблюдены, мы все должны будем поднять паруса, выйти широким северо-западным проливом, – если попутный ветер сохранится, как я ожидаю, – и направиться на Мальту. Но не помешает ли это вашим планам?
– Ничуть, и, если хотите, я сам передам ваше предложение на "Цербер".
– Это будет очень любезно с вашей стороны, Стивен. Стоит ли мне все записать?
– Да, прошу вас.
Джек немного поскрипел пером по бумаге и, передавая лист, сказал:
– Вы увидите, что я каждый раз подчеркиваю слово "холостыми", но в своем волнении бедняга может и не додуматься разрядить все орудия до первого выстрела. Если позволите, я бы попросил вас ему об это напомнить... только очень тактично, если вы меня понимаете.
– Какое время было бы подходящим для этого визита? – спросил Стивен, не подавая ни малейшего вида, что услышал его, а размышляя о крупном, четком, немного округлом и даже женственном почерке своего друга, о его способности мгновенно принимать решения в критические моменты и о том, как часто он делал совершенно неуместные замечания.
– Как только вы наденете приличную форму, а Киллик найдет ваш лучший парик. Шлюпка и боцманский стул будут вас ждать.
Капитан и офицеры "Цербера" были интеллигентными господами, а поскольку капитаны обычно собирают вокруг себя единомышленников, все они были крайне недовольны нынешним положением дел. Им не терпелось поскорее выбраться из этого двусмысленного положения, и все они были весьма обрадованы, увидев, как из узкого входа в Порте-ди-Спалато выходит шлюпка, явно
