Восточной Европы? Думаю, не для путча в Лаосе или Гватемале. Кроме того, если не ошибаюсь, вы сами когда-то руководили русским отделом вашего ведомства. Вывод напрашивается сам.
— Предположим, что так. Но учтите, второй такой случай уже не представится. Это не только деньги. Мы поможем вам достичь того, к чему вы тщетно стремились всю жизнь. Германия еще встанет на ноги.
Ягвиц тоже поднялся. Прекрасно сшитый серый костюм, ловко сидевший на статной фигуре, сейчас подчеркивал его военную выправку.
— Нет, господин генерал. Я давно похоронил свое честолюбие. Не пытайтесь играть и на моем чувстве ненависти к коммунистам. Было время, когда я хотел мстить. Но в лучшем случае я успел лишь наследить, то есть, простите, нагадить. Коммунисты лишили меня дедовского состояния, отняли родину у моей матери и разбили мои надежды, но я не хочу, чтобы они повесили меня.
— Что за пессимизм, Ягвиц! Ведь возвращаются же оттуда наши люди, и люди менее опытные, чем вы.
— И я возвращался благополучно оттуда, но никогда не был заранее уверен, что это мне удастся.
— Вы отказываетесь?
— Да, господин генерал.
— Боюсь, что вы пожалеете об этом.
Наступила пауза. Уллас подошел к торшеру и щелчком отбросил маленькую плюшевую обезьянку, подвешенную на резиновом шарике к абажуру. Мартышка раскачивалась и вращалась вокруг своей оси, показывая то короткий хвостик, то мордочку с белыми белками глаз и вывернутыми красными губами, напоминая лицо негритенка.
Глядя, как Дергается на резинке эта изящная игрушка, Уллас, обращаясь к ней, произнес:
— Капитан сорок первой бригады морской пехоты Халдор Фриз арестован по обвинению в растрате казенных денег. На допросе он рассказал, что взял 20 тысяч долларов, — Уллас через плечо посмотрел на Ягвица, — не марок, а долларов, с тем, чтобы пустить их в оборот на черной бирже во время выгодной котировки. Парень решил заработать. Но его подвел один из дельцов местного валютного бизнеса: он не успел возвратить капитану деньги до того, как нагрянула ревизия. Сумма, как видите, крупная. В соответствии с ней нависла угроза над остроумным капитаном, а заодно и его соучастником. Дело могут квалифицировать, как подрыв финансов оккупационных войск. Здесь пострадает не только доброе имя честного коммерсанта, — Уллас улыбнулся. — В лучшем случае соучастнику капитана не избежать конфискации. Кстати, в этом направлении наши чиновники уже работают.
Густые брови Ягвица шевельнулись. Уллас выжидающе молчал. Остановилась раскачивавшаяся мартышка.
— Хотите ударить меня, как говорят русские, рублем? — спокойно спросил Ягвиц.
— Нет. Задушим нашим вездеходом-долларом, — улыбаясь, ответил генерал.
— Что ж, средство радикальное. Придется мне перебираться в страны стерлинговой зоны, — Ягвиц наклонил голову и, подняв брови, посмотрел на Улласа исподлобья.
— А может быть, мы все-таки договоримся на том, что вы съездите в ту зону, где ходит рубль, — генерал примирительно протянул Ягвицу руку.
— Возможно, я еще подумаю над вашим предложением, генерал, — суховато произнес Ягвиц. — Не пойму, правда, за что столько внимания моей персоне.
— Вы хотите получить комплимент? Хорошо, я буду щедр. Да, у нас есть кого послать в Россию, Ягвиц. Есть много — десять, пятьдесят, сто человек! Но сто фунтов мелких камней весят столько же, сколько один стофунтовый камень. И мы хотим бросить туда один стофунтовый камень — вас.
— Я рискую очень многим, если соглашусь на ваше предложение, генерал. Поэтому вы должны принять любые мои условия.
— Называйте их.
— Все, что вы обещали прежде, в мои условия не входит. Это, так сказать, ваша плата за мои труды. А условия таковы. Сейчас вакантна должность начальника третьего отдела у генерала Мурри.
— Я помогу вам занять этот пост после вашего возвращения, Ягвиц. Обещаю, — глядя прямо в глаза собеседнику, произнес Уллас.
— Нет, генерал. Если я и поеду куда-либо, то только после моего назначения на эту должность.
— Вы боитесь, что я вас подведу?
— Нет. Я просто учитываю, что о судьбе крупного чиновника из официального ведомства больше будут беспокоиться, нежели о каком-то бывшем эсэсовце.
— А вы понимаете, что будет…
— …Если я провалюсь? — усмехнулся Ягвиц. — Думаю, что вы не пожелаете моего провала во всех случаях.
— Страхуете себя?
— Просто хочу запастись некоторыми гарантиями.
Уллас пристально посмотрел на Ягвица и медленно произнес:
— Хорошо, Ягвиц. Я согласен. Я знаю, что надеваю бархатную попону не на осла. Простите за сравнение.
Глава IX
«ЧАСТНОЕ ПОРУЧЕНИЕ»
В интересах дела Ягвиц должен был знать все.
Уютный холл особняка на Ульрихштрассе сейчас напоминал скорее штаб-квартиру, а не тихую гостиную. На всех столиках и даже на полу лежали кипы топографических карт, подшивок советских областных и районных газет, кронциркули, офицерские линейки, лупы; несколько папок и книг валялось на креслах и диване.
— Местом совершения акции, — Уллас потер холодные тонкие пальцы, — предлагаю избрать район Стопачи — Клуш. Это недалеко от границы. Я продолжаю настаивать, чтобы «Глухонемой» шел с вами.
— Нет, генерал, — твердо ответил Ягвиц. — Тайна остается тайной, пока она известна только одному. Двое хранить ее уже не могут. «Глухонемой» нужен будет мне только на последнем, завершающем этапе. До этого ему ничего не следует знать обо мне. Пусть ваши люди там укроют «Глухонемого» у себя, а я его найду, когда это будет нужно. И еще. Пускайте его через границу в другом месте и иным способом, чем тот, которым собираюсь воспользоваться я.
Уллас пристально посмотрел на Ягвица.
— К чему эта перестраховка?
— Мне неприятно напоминать вам, что на границе может быть провал. Кроме того, мне нужен еще один адрес, не тот, по которому явится «Глухонемой». Это на случай, если русская контрразведка не даст провалиться «Глухонемому», «пропустит» его через границу.
Уллас развел холеными руками:
— Я не могу на ваш «всякий случай» раскрывать всю резидентуру на Украине. Кроме того, я и так втягиваю в это дело людей на свой страх и риск. — Уллас в раздумье потер переносицу. — Хорошо, — согласился он. — Вы явитесь в Стопачах к дорожному мастеру третьего околотка Коломийчуку. Пароль: «Я привез вам привет из Ужгорода от Людмилы Аникеевны», отзыв: «Как она себя чувствует? Собирается ли ко мне в гости?» «Нет, едет в Крым». «Глухонемой» пойдет другим путем в по другому адресу. О его местонахождении узнаете у Коломийчука.
Ягвиц начинал злиться:
— Мне кажется, что о местонахождении «Глухонемого» я могу узнать и у вас. Или вы боитесь, что я провалюсь и выдам этого «Глухонемого»? — съязвил он.
Уллас пожевал губами, но не стал обижаться.
— На вас, и только на вас построен весь этот план. То, о чем мы говорили прежде, — один из вариантов. На месте вам, возможно, придется многое решать по-другому. Вы
