в Нью-Йорке. По мере надобности мы ловили и форель. Речные заводи между двумя озерами ею буквально кишели.
Заметив, что самые крупные из них не ловятся на мушки, которые у него были, Гриннелл попробовал блесну небольшого размера и с первого же заброса подсёк и, после долгой борьбы, вытащил форель Долли Варден весом около двадцати фунтов. На восточной стороне Скалистых гор, в Соединенных Штатах, Долли Варден обитает только в озерах и реке Святой Марии. Однако она распространена во всех реках, впадающих в Северный Ледовитый, а также в Тихий океан к северу от южной Калифорнии.
Я почувствовал, что в лице Гриннелла, Шапки Рыболова, мы с пикуни нашли настоящего друга, и мне было очень жаль, что он уходит. Его последними словами, обращенными ко мне, когда он поднимался на палубу «Солнечной Реки», были:
– Не забывай, что «Лесу и ручью» нужны все истории, которые ты можешь написать, Апикуни, и до свидания, до следующего сентября.
Опубликовано в «Грейт Фоллз Трибьюн» 10 января 1937 года
Глава пятая
Новые горные тропы
Мы даём горам имя (1885-87)
Зима 1885-1886 годов была моей последней в форте Конраде. Джозеф Кипп продал его Джеймсу Макдевитту, который в прежние времена был шерифом округа Шуто, и который намеревался заняться там скотоводством. Поэтому я закрыл магазин и пост и переёхал в резервацию черноногих. Я построил дом на реке Двух Магических Хижин, примерно в пяти милях к северу от агентства, и был готов продолжить с Джорджем Бёрдом Гриннеллом наши исследования в том районе Скалистых гор, который сейчас называется национальным парком Глейсир.
Он написал мне, что приедет из Нью-Йорка в начале сентября, и добавил, что ему стало известно о том, что летом 1883 года некий профессор Пампелли пересек Скалистые горы через проход реки Срезанных Берегов и назвал в свою честь ледник, который он там обнаружил. Это было новостью для меня и для всех индейцев резервации, поскольку мы не видели этого профессора и его спутников и ничего не слышали о них. Однако это убедило меня в том, что большой белый утёс и поля, которые мы с Гриннеллом видели прошлой осенью на склонах верховьев рек Святой Марии и Быстрого Течения, на самом деле были ледниками.
В то лето 1886 года трое моих хороших друзей со своими семьями переехали жить в резервацию: Хью Монро, Поднимающийся Волк, который в 1816 году, вместе с племенем пикуни, входящим в конфедерацию черноногих, был первым белым, который прошёл по индейской тропе у подножия Скалистых гор между верховьями рек Саскачеван и Миссури; Уильям Джексон, его внук, бывший разведчик генерала Кастера и генерала Майлза, который был с майором Рено в день битвы Кастера; Джек Монро, опытный житель гор, охотник и траппер (не родственник Хью Монро).
Джек Монро с готовностью согласился присоединиться к нашей исследовательской экспедиции, и когда Гриннелл прибыл в начале сентября, мы встретили его в агентстве с упряжкой и фургоном, нагруженным всем необходимым походным снаряжением и необходимым количеством верховых лошадей. Но мы не собирались немедленно отправляться в горы; вождь пикуни настоял, чтобы их хороший друг Шапка Рыболова (Гриннелл) посидел с ними на совете. Старый Красный Орёл, владелец священной трубки и магического свертка лосиного языка, развернул их в честь него, и это была многочасовая церемония с пылким пением священных песен, священными танцами и пылкими молитвами, в которых Солнце, Луну и Утреннюю Звезду умоляли даровать долгую и счастливую жизнь Шапке Рыболова, верному другу пикуни, который так им помог. Искренность старика, его людей и их помощников, их абсолютная вера в своих небесных богов очень тронули даже нас, которые ни во что не верили.
В должное время мы разбили лагерь, как и в начале осени, недалеко от нижней части верхнего из озер Святой Марии и на западном берегу реки. Через два дня, спрятав большую часть наших вещей, продуктов и тому подобного, мы отправились в путь на верховых лошадях с парой вьючных, намереваясь подняться вверх по реке Быстрого Течения. От впадения в неё рек Святой Марии мы прошли по индейской и звериной тропе вверх по её северному склону, миновали несколько небольших озер на её пути и в тот вечер разбили лагерь на берегу красивого озера в месте слияния нескольких его ответвлений – озера, которое черноногие назвали озером Ревнивой Женщины, но теперь, к нашему великому отвращению, названное озером Джозефины!
Летом я часто беседовал с Хью Монро, Поднимающимся Волком, о стране, где находятся озёра Святой Марии и течёт река Быстрого Течения, и он рассказал мне, что много лет назад они с семьей часто разбивали лагерь у нижней части нижнего озера Святой Марии, и однажды даже там зимовал, но никогда не поднимался вверх по течению реки Быстрого Течения дальше её третьего озера и не поднимался по долине дальше нижней части её верхнего озера, потому что поблизости от его вигвама всегда в изобилии водилась всевозможная дичь – бизоны, лоси, вапити и олени разных видов. Так что, когда утром мы оседлали и навьючили наших лошадей и двинулись вверх по левому рукаву реки, мы чувствовали себя первыми белыми, когда-либо пересекавшими эту долину.
Нашей целью был длинный, широкий, покрытый снегом или льдом склон на горе неподалеку. Короткая поездка привела нас к небольшому озеру, в которое с белого берега стекал поток молочно-белой воды.
– Ледниковая вода! Белая от осколков движущегося ледника! – воскликнул Гриннелл.
Взволнованные, мы все трое поспешно расседлали и разгрузили лошадей, стреножили их, повесили винтовки на плечи, двинулись вдоль молочного потока и примерно через полчаса подошли к тому месту, где он вытекал из глубокой пещеры в скале из прозрачного зелёного льда, в несколько сотен футов в высоту и полмили или больше в ширину. Подняться на неё было невозможно. Гриннелл сказал, что ледник когда-то простирался до самой долины, и указал на длинные морены, каменные гряды, которые он оставил там. Лед был многослойным, каждый слой представлял собой спрессованный глубокий снег, выпавший в давние времена.
Мы поднялись по крутому, голому скалистому склону, окаймлявшему правую, северную сторону ледника. Между ним и льдом была глубокая щель, но мы нашли в ней узкое место, которое перепрыгнули. Лед был повсюду покрыт всё ещё тающим снегом, оставшимся от прошедшей зимы и усыпанный мелкими камнями, ветками деревьев и кустов, принесенными ветром. Мы увидели, что во льду много трещин, уходящих прямо вниз на неизвестную глубину, и,
