молчаливо говоря: «Видите, на что она готова ради меня? Какое безумие».
Он был уверен на все сто процентов, что мой демарш – это просто неумелая попытка привлечь его внимание. Он ждал, что его старший брат сейчас по обыкновению напугает меня своей аурой тьмы, как это бывало не раз в прошлом, и я, не выдержав, вся дрожащая прибегу обратно к нему, Люциану.
Тем временем наследный принц Кайран не спешил.
Он смотрел на мою протянутую ладонь в лайковой перчатке так, будто это была ядовитая гадюка, залетевшая на бал. Его взгляд медленно, невыносимо медленно поднялся выше, прошелся по моим плечам, шее – там, где в прошлой жизни позже были шрамы от огня, – и наконец впился в мои глаза. Это не был взгляд мужчины, оценивающего женщину. Это был допрос. Он искал на моем лице привычное ему выражение – страх, настороженность, робость...
А еще он явно ждал подвоха, и винить его в этом было невозможно. Слишком резкая перемена произошла в моем поведении.
Тьма вокруг него вибрировала. Я чувствовала её кожей – ледяные иголки, колючий холод, который пробивался сквозь жар бального зала.
Внезапно наследный принц сделал шаг вперед. Он не просто подошел, а захватил мое личное пространство, вынуждая меня либо отшатнуться, либо коснуться его груди... с однозначным ожиданием первого варианта моей реакции.
Но я не двинулась с места.
Кайран был огромным. Его плечи перекрывали свет люстр, погружая меня в его личную, нечеловечески живую тень. Он наклонился так низко, что его дыхание – неожиданно горячее на фоне ледяной ауры, – опалило мою щеку. Со стороны это выглядело как интимное перешептывание любовников, и я услышала, как недавние сплетницы неподалеку задохнулись от возмущения. Но его голос был подобен скрежету стали о камень.
– Леди Арианна, – процедил он, и в этом звуке было столько неприкрытого презрения, что у меня на мгновение всё внутри похолодело. – В кои-то веки вы решили, что роль невесты Принца Тьмы – это удачный стратегический ход? Думаете, если вы потанцуете со мной, Люциан бросится к вам, расталкивая толпу, чтобы спасти свою верную собачонку из когтей чудовища? Или, что ещё лучше, начнет ревновать?
Я почувствовала, как его рука, всё ещё не коснувшаяся моей, едва заметно дрожит от сдерживаемой силы. Тьма у его ног зашипела громче.
– Ваша неразборчивость в средствах поражает даже меня, – продолжал он, и каждое слово падало, как удар бича. – Ещё вчера вы бледнели при одном моём имени, а сегодня выставляете себя на посмешище перед всем двором, лишь бы досадить моему брату. Скажите мне, леди, вы совсем не цените свою жизнь? Не боитесь, что я не просто подыграю в вашей жалкой постановке, а действительно поведу танцевать прямо здесь, на глазах у ваших драгоценных зрителей?
В его глазах, этих бездонных колодцах ночи, полыхнула такая яростная, чёрная боль, что у меня перехватило дыхание. Кайран не просто злился. Он был глубоко оскорблен тем, что его – человека, который уже смирился со своим одиночеством, – пытаются использовать как дешёвый реквизит в чужой любовной интрижке.
В прошлой жизни после таких слов я бы лишилась чувств. Или начала бы заикаться, пытаясь оправдаться. Но сейчас... сейчас я почувствовала странное облегчение.
«Да, Кайран, – подумала я, глядя прямо в бушующее море тьмы его глаз. – Ты имеешь полное право ненавидеть меня. Ту, прежнюю Арианну, которая верила слухам и бегала за ничтожеством. Я заслужила каждое твое оскорбление».
Я не отвела взгляда. Наоборот, позволила себе мягко, едва заметно улыбнуться. Не кокетливо, как это делают дебютантки, а спокойно и понимающе. Так улыбаются тем, кого знают всю жизнь или даже дольше.
– Вы закончили, Ваше Высочество? – мой голос был тихим, но он прорезал гул зала, как каленый нож. – Или мне стоит подождать, пока вы перечислите все мои грехи, прежде чем мы все-таки начнем вальс?
Я видела, как расширились его зрачки. Кайран ждал слёз, возмущения... или что я в ужасе отпряну. И моё спокойствие поразило его кажется даже больше, чем приглашение на танец.
– Я всё еще жду, – добавила я, глядя ему прямо в зрачки, не мигая. – И поверьте, Люциан – последнее, о ком я думаю в эту минуту.
Я видела, как на его челюсти вздулись желваки.
За нашей спиной кто-то из дам громко охнул: «Она действительно собирается с ним танцевать!», и в тот же миг Люциан сделал шаг вперёд, явно собираясь вмешаться, чтобы разыграть благородного рыцаря, спасающего даму от агрессивного брата.
Сейчас или никогда!
Я сама сделала шаг навстречу Кайрану, сокращая ту мизерную дистанцию, что между нами оставалась. Мои пальцы, до этого висевшие в воздухе, уверенно и твердо легли на его широкое, затянутое в жесткий мундир плечо.
– Потанцуйте со мной, Кайран, – выдохнула я, и на этот раз в моём голосе не было вызова. Только сталь и бесконечная, выстраданная решимость. – И пусть они все подавятся своим ядом.
На мгновение мне показалось, что мир замер.
Тьма вокруг Кайрана вздыбилась, как потревоженное море, чёрные нити метнулись к моему лицу, обдавая холодом могильных плит. Он смотрел на меня так, будто увидел впервые меня настоящую сквозь маску позорящей его прежде невесты.
Его большая, обжигающе горячая ладонь вдруг рывком накрыла мою руку, прижимая её к своему плечу с такой силой, что хрустнули косточки. Это не было жестом вежливости. Это было захватом.
– Да будет так, леди Арианна, – гулко уронил он, и я почувствовала, как его Тьма ликующе взметнулась вверх, гася свет ближайших свечей. – Но не жалуйтесь потом, когда бездна затянет вас слишком глубоко.
Он потащил меня в центр зала с такой решительностью, что толпа расступилась перед нами, как перед прокаженными. Я чувствовала на себе сотни взглядов – ненавидящих, изумленных, испуганных, – и перекошенное лицо Люциана, который так и остался стоять неподалеку с полуоткрытым ртом.
Внутренняя победа была сладкой, как прохладный сок после долгой жажды. Я проглотила его обиду, гнев и подозрения. Да, я заслужила эти слова своим прошлым. Но сегодня я начну писать новую историю. И я заставлю его не просто забрать эти слова назад, а поверить, что эта «собачонка принца Люциана» наконец-то прозрела и больше не собирается позорить ни своего жениха,
