Ричарда Словесника.
– Разве вы не вместе работаете? – спросил кто-то.
– Конечно, вместе. И да, это не лучшая его книга, но пусть знает, что я отношусь к его работе серьезно.
– Может быть, стоит подождать, пока придут все книги? – спросил я.
– Разумно, – сказал Уилсон Харнет. – Предлагаю следующее. Каждый из нас составляет список из двадцати пяти книг. Затем мы эти списки сравниваем и находим пересечения. Любая книга, которую выбрали как минимум двое, проходит в следующий раунд. А дальше будем импровизировать.
Томад:
– Отлично. У меня уже есть парочка, за которые я готов биться насмерть. Там попадаются довольно жесткие вещи.
Сигмарсен:
– Согласен. Литературы о природе, на мой вкус, маловато, но кое-что набирается. Книга Тоби Ланкфугена просто шедевр.
Гувер:
– Я не за всем уследила. Да, конечно. Удивляет, сколько среди претендентов громких имен. Может, стоит сразу продвинуть их в следующий раунд?
Эллисон:
– Давайте.
* * *
Наступило и прошло Рождество. Мать еще больше окрепла физически, но с головой стало совсем плохо. Мой редактор позвонил моему литературному агенту с радостной новостью: из-за повышенного интереса “Блять” выйдет раньше намеченного срока. Но даже узнав о выходе книги в марте, я и предположить не мог, что в январе открою пухлый конверт на имя Телониуса Эллисона и обнаружу в нем сброшюрованные гранки “Блять” с просьбой включить роман в число соискателей Книжной премии.
Дилемма: я, Телониус Эллисон, отказываюсь признавать, что я же и есть Стэгг Ли, автор романа “Блять”. Но вот книга передо мной. Заявив самоотвод, мне придется признаться в авторстве.
Решение: плевать. Кому в здравом уме может прийти в голову дать этому роману премию?
* * *
Ага.
* * *
Я стал затворником. Передо мной лежала стопка писем от друзей – я их даже не распечатал. Рядом лежала стопка конвертов из разных университетов – скорее всего, с просьбами прислать рекомендации для соискателей должностей или от студентов, поступающих в аспирантуру. (Их я тоже не распечатал, поэтому это только предположение.) По поводу второй стопки совесть грызла меньше, чем по поводу первой. Из некоторых мест было по три-четыре письма, и я догадывался, что это приглашения на публичные чтения. Я редко их принимал – что за идиотский обычай! Всякий раз подмывало крикнуть: “А сами, что, не можете прочитать?” Один раз я всерьез подумывал привезти с собой пару коробок книг и раздать их собравшимся, чтобы все сидели и читали молча. Я тоже буду молча читать, а в конце скажу: “Видите, оказывается, я вам вовсе не нужен”. Приглашали нечасто, что меня нисколько не задевало, но теперь я подозревал, что отсутствие ответа на приглашения сделало меня более желанным.
Я сел на диван в кабинете, закрыл глаза и представил, как могло бы выглядеть публичное выступление Стэгга Ли:
Площадка: Публичная библиотека Ист-Сент-Луиса, или Публичная библиотека Лансинга, или Публичная библиотека Вустера, или книжный магазин “Бордерс” в Филадельфии, Далласе или Джексонвилле, или книжный магазин “Уотерстоунс” в Бостоне, Нью-Йорке или Чикаго.
Прикид Стэгга: Желтые мешковатые брюки из шерсти. Черная шелковая рубашка с широкими рукавами и несколькими пуговицами на манжетах. Серый пиджак из акульей кожи, двубортный, с двумя шлицами; из нагрудного кармана выглядывает желтый платок. Серые носки. Черные лоферы с кисточками.
или
Черные брюки, черная рубашка, черная вязаная шапочка, темные очки, черные армейские ботинки.
или
Пестрая дашики, белые брюки, сандалии, красная феска.
Стэгга должна представить Бекки Унгер – молодая белая женщина, представительница общества “Друзья книги”.
– Я так рада, что вы согласились у нас выступить, – шепчет она ему. – Мы слышали, вы очень… застенчивы. Ой, я не это имела в виду. Хотела сказать – непубличны.
– Есть хорошее слово “затворник”, – едва слышно говорит Стэгг.
– Затворник. Поняла.
Представительница “Друзей книги” встает и подходит к кафедре. Откашливается, и зал постепенно затихает.
– Спасибо всем, кто присоединился сегодня к нам, – говорит она. Снова откашливается. – Для меня большая честь представить нашего гостя, мистера Стэгга Ли. Знаю, всем хочется, чтобы он поскорее перешел к чтению, поэтому буду краткой. Мистер Ли – автор выдающегося дебютного романа… – Она оглядывает зал, собирается с духом, смотрит на свои руки и произносит: – “Блять”. – В зале раздаются смешки и приглушенный гул. – Этот дебютный роман стал оглушительным бестселлером и вот уже третью неделю держится на первом месте в списке продаж. Насколько я знаю, мистер Ли живет в Вашингтоне, округ Колумбия. Эта книга много для меня значит. Когда я ее прочитала, у меня открылись глаза на жизнь чернокожих, и я смогла понять их боль. Давайте же вместе поприветствуем мистера Стэгга Ли.
Стэгг встает, подходит к кафедре, кивает мисс Унгер и поворачивается к залу. В первом ряду сидят две старушки – типичные васпы с голубыми буклями – нервничают, переглядываются. Стэгг говорит: “Спасибо за приглашение”. Голос едва слышен. В зале все как по команде подаются вперед, замирают, ловят каждое слово. Стэгг делает вдох и говорит:
– “Блять”… – Слушатели откидываются на спинки кресел, словно отброшенные взрывной волной. —…основан на реальных событиях. – Голос вновь едва слышен, но зал отзывается одобрительным гулом. – Сама история, конечно, выдуманная, но правдиво показывает, каково быть черным в Америке. Зрелище не из приятных.
– Так, все так, – доносится с задних рядов голос белого мужчины в бабочке.
– Когда я сидел в тюрьме, – взгляд на старушек с голубыми буклями, – я понял, что слова принадлежат всем и что в этом обанкротившемся обществе я могу отвоевать себе место, пользуясь данным мне Богом даром слова.
Аплодисменты.
– “Блять” – мой вклад в нашу замечательную страну. Где черный, отсидев, может разбогатеть, просто рассказав правду о своем несчастном народе.
Овация. Овация. Овация.
Стэгг открывает книгу.
– “Блять”. – Слушателей снова отбрасывает назад, но они тут же подаются вперед – внимать. – “Мать вылупилась на меня и Дебеллу и обзывает атребьем…”
* * *
Несмотря на название, “Блять” была выбрана Кенией Данстон (или тем, кто принимает такие решения за нее) для обсуждения в ее книжном клубе. В издательстве воодушевились: это означало, что нам каким-то образом перепадет крупная сумма. Но одно из условий – участие Стэгга Ли в шоу Кении Данстон. Это было паршиво, и во мне боролись два чувства: страх и ненависть. Страх, что меня разоблачат. Ненависть – к самому себе. Но деньги были слишком серьезными, почти удваивали мой аванс. Il faut de l’argent[70].
– Что ты собираешься делать? – спросил Юл.
– Ты хочешь спросить, что собирается делать Стэгг
