карта королевы бита.
– Мы выиграем, – заверил он своего государя, показывая ему, как превратили в зал заседаний для суда легатов главный зал монастыря Блэкфрайерс.
– Думаете, королева явится? – поинтересовался Гарри.
– В ее интересах сделать это, – строго сказал Том. – Будем надеяться, не произойдет никаких демонстраций в ее поддержку.
– Тщетная надежда, – заметил Гарри, окидывая взглядом зал. – Мнения резко разделились.
– Действительно, интерес к делу большой. Но не беспокойтесь, сир. Я думаю, кардинал Кампеджо вынесет желательный для вас вердикт.
– Я молюсь об этом! – воскликнул Гарри.
Он, без сомнения, скучал по Анне, которую на время, пока идут слушания, отправил в Хивер, считая это разумным.
Суд официально открылся 31 мая, однако рабочие еще не закончили подготовку зала, а потому настоящие заседания не могли начаться, к вящей досаде Гарри и Тома.
Том совещался с Кромвелем в Йорк-плейсе, когда ему доставили письмо от Джоан. Он был потрясен, узнав из этого послания, что ее супруг увяз в долгах и брошен в тюрьму Флит.
– Мне нужно идти, – сказал Том Кромвелю. – Личное дело.
Он тут же сел в барку, шедшую от Йорк-плейса к Хэмптон-корту, а оттуда поскакал в Темз-Диттон.
Джоан обрадовалась, но была сильно обеспокоена.
– Я даже не догадывалась, что у него денежные трудности. Хотя мне казалось, он слишком много берет в долг, чтобы поддерживать свой образ жизни. – Она обвела рукой прекрасный зал с яркими гобеленами и элегантной мебелью. – Кто-то потребовал вернуть долг, и он не смог заплатить.
– Кто же это?
– Один из кредиторов. Некто Уриан Бреретон.
Том знал его – член Тайного совета, близок с королем, а также с Анной Болейн и ее дружками. Сразу возникли подозрения. Был ли Лег просто неразборчив в финансовых делах и обратился за помощью к человеку, которого напрасно считал другом? Или враги через супруга Джоан пытались добраться до самого Тома – посылали ему завуалированное послание, что могут разделаться и с ним?
Том не стал делиться своими опасениями с Джоан. Она и так была расстроена. Они вместе прошли в кабинет управляющего, где на столе лежала кипа бумаг.
– Денег уплатить долги нет, да и жить почти не на что.
– А что с Чешантом?
– Заложен, и едва ли его удастся выкупить. Такая же участь постигнет и этот дом, если деньги не будут уплачены. – От беспокойства Джоан все время потирала руки. – Честно говоря, Том, я не знаю, что делать. У меня четверо детей, о которых нужно заботиться. Джордж ничем не может помочь, так как будет сидеть в тюрьме до погашения долгов. Откуда, бога ради, я должна взять деньги?
В этот момент дверь открылась, и в комнату вбежал маленький мальчик – ангелочек с копной светлых кудряшек.
– Мама, Эллен не отдает мне лошадку! – пожаловался он.
Том и Джоан встретились взглядами поверх его головы. Затем Том перевел глаза на малыша и не мог оторваться. Вылитый он, плоть от плоти, его сын. Том расчувствовался:
– Джоан…
– Мама! – не унимался мальчик.
– Томми, скажите ей, что я велела вернуть, – ответила мать.
Томми убежал.
– Да, он ваш, – сказала Джоан. – Как и Эллен.
– Очаровательный ребенок, – заметил Том сиплым голосом. – У него есть характер.
– И своеволие! – Джоан улыбнулась, но скоро ее улыбка угасла. – Том, мне неудобно обременять вас своими проблемами, но мне больше не к кому обратиться. Разумеется, я могла бы попросить о помощи отца…
– Я рад, что вы обратились ко мне. Не переживайте. Я погашу долги. Сколько вы задолжали?
Джоан показала ему листок с цифрами. Том побледнел. Но он уже дал слово.
– Я пошлю деньги Бреретону завтра, тайно, через посредника. Он не узнает, откуда они взялись. – Том не собирался давать своим врагам новое оружие против себя.
– Не знаю, как благодарить вас, Том. – Джоан плакала.
– Я делаю это ради вас и наших детей, – ответил он, обнимая ее. – Не могу видеть вас такой расстроенной, и вам с малышами нужна крыша над головой.
В дверь постучали, Джоан торопливо оттолкнула его. Вошел управляющий.
– Прошу прощения, миледи Лег, но человек сэра Джорджа только что вернулся из Лондона и хочет срочно видеть вас.
– Приведите его сюда, – велела Джоан. – Том, прошу, останьтесь.
Явился молодой мужчина в ливрее Лега. Он выглядел потрясенным.
– Миледи, боюсь, я принес дурные вести. Сэр Джордж скончался от тюремной лихорадки.
Руки Джоан взлетели ко рту.
– Нет! Не может быть!
– Он был болен всего два дня, миледи. Тюремщик сказал, заключенные в такую жару мрут как мухи. Там стоит страшная вонь.
Джоан смертельно побледнела.
– Сядьте! – велел ей Том, затем повернулся к управляющему. – Принесите вина миледи, прошу вас.
Тот быстро удалился.
– Вы хотите, чтобы я ушел? – спросил Том. – Я могу вернуться, когда пожелаете, и все равно уплачу долги, как обещал.
– Я… я не знаю, – ответила Джоан, сильно взволнованная. – Я не могу свыкнуться с этой мыслью. Не могу поверить, что Джордж мертв.
– Вам нужно время подумать, моя дорогая. – Том положил руку ей на плечо, потом быстро убрал, заметив, что за ними наблюдает молодой посыльный. – Скоро увидимся, – сказал Том и ушел.
Все его мысли были о том, что Джоан свободна. Свободна от этого хама, от денежных забот Том ее освободит, и она будет вольна делать свой выбор. Может ли Джоан вновь принадлежать ему? Она живет в собственном доме – теперь доме малыша Томаса, но пройдут годы, прежде чем он повзрослеет, – и в теории Тому будет легко навещать ее, не вызывая скандала, а последнего он хотел меньше всего, но Джоан так нужна ему, что он был готов пойти на риск.
Однако тихий голос разума предостерегал его: «Думаешь, такие визиты в самом деле останутся незамеченными? Если ты сам шпионишь за своими врагами, можно ли сомневаться, что и они следят за тобой в поисках способов опорочить тебя? И если причиной ареста, а в действительности и смерти Лега стали их происки, они не упустят случая наброситься и на тебя самого». Нет, такого удовольствия он им не доставит.
* * *
Зал монастыря Блэкфрайерс был полон, в нем крепко пахло потом, так как погода стояла жаркая, а все оделись в тяжелые мантии или в самые дорогие наряды. Том тоже прел в своих красных шелках, наблюдая за происходящим. К суду готовились очень тщательно. С одной стороны зала на помосте с ограждением поставили два обтянутых золотой парчой кресла для легатов; перед ними разместили накрытый турецким ковром стол для бумаг. Справа от них, на троне под парадным балдахином с гербами, восседал король, слева занимала роскошное кресло королева. Остальную часть зала оформили, как обычно бывает в судах, – столы, скамьи
