прикрылся одеялом и сел.
– Приведите его сюда.
Рочфорд важно вошел, демонстрируя всем своим видом презрение, и встал на колени у постели.
– Милорд, его милость хочет, чтобы вы и кардинал Кампеджо немедленно отправились к королеве во дворец Брайдуэлл и, пользуясь своей мудростью, уговорили ее уступить желанию короля в этом Великом деле. Вы должны сказать ей, что сговорчивость послужит больше к ее чести, чем продолжение разбирательства в суде, где ей могут предъявить обвинение в лжесвидетельстве, что опорочит ее доброе имя и репутацию.
Том рассердился на то, что с ним так бесцеремонно обращается не кто-нибудь иной, а отец Анны.
– Я готов исполнить желание короля. Сейчас встану и поеду в Брайдуэлл, но должен сказать, милорд: вы и другие люди, близкие к королю, в немалой степени повинны в том, что мы оказались в такой ситуации, так как это вы вложили в его голову несбыточные фантазии, чем создали для всего королевства большие проблемы. И за это, уверяю вас, вы получите мало благодарности от Господа и от мира.
Рочфорд поднялся и, одарив Тома недобрым взглядом, ушел.
Том встал с постели, плохо соображая и чувствуя усталость, собрался ехать. Сперва он отправился на барке во дворец Бат, где забрал кардинала Кампеджо, и они вместе явились в покои королевы в Брайдуэлле. В пустом зале для приемов они передали ашеру, что хотят поговорить с ней. Наконец Екатерина показалась из своих личных покоев с мотком белых ниток на шее, позади нее стояли несколько дам.
– Вы видите, чем я занята, – сказала королева. – Так я провожу время со своими фрейлинами, которых не назовешь лучшими советчицами, но других у меня в Англии нет, а Испания, где есть те, на кого я могла бы положиться, бог знает как далеко. – Екатерина печально улыбнулась. – Милорды, мне очень жаль, что вам пришлось заниматься мной. Чем я могу быть вам полезна?
Первым заговорил Том:
– Если вашей милости будет угодно пройти в свои личные покои, мы сообщим вам, почему пришли сюда.
– Господа, если вам есть что сказать, говорите открыто перед этими дамами, я не боюсь никаких ваших слов или обвинений, но предпочла бы, чтобы все слышали это. Поэтому, прошу вас, говорите здесь, при всех.
Том смешался. Это не предназначалось для ушей ее фрейлин. Он заговорил на латыни.
– Нет, милорд, – остановила его Екатерина, – говорите по-английски, прошу вас.
Том набрал в грудь воздуха.
– Хорошо, мадам, мы пришли узнать, на чем вы стоите в деле между королем и вами, а также тайно выразить вам наше мнение и дать совет из желания услужить вашей милости.
– Милорды, благодарю вас за ваше усердие, но я не могу дать вам ответ сразу, так как вы застали меня за работой в обществе моих девушек, когда я не думала ни о чем таком, что требует более серьезных размышлений и лучшего соображения, чем у меня сейчас. В этом деле, столь близко меня касающемся, мне нужен хороший совет, и я боюсь, в Англии не найдется беспристрастного советчика или друга, который мог бы его дать. Подумайте сами, милорды, хоть один англичанин, будучи подданным короля, даст мне совет, который противоречил бы желаниям его государя? Поймите меня, я всего лишь женщина, лишенная дружеской поддержки в чужой стране. Поэтому я не откажусь от вашего совета и с радостью его выслушаю.
Всего лишь женщина? Том из собственного горького опыта знал, что Екатерина была грозным противником и советы ей давали здравые, не последним из ее советчиков был епископ Фишер. Но Том был тронут, когда королева взяла его за руку и отвела в свои личные покои. Кампеджо пошел следом.
– Благодарю вас за доброту, мадам, – сказал Том, тяжело опускаясь в указанное ею кресло. – Король желает, чтобы вы передали все это дело в его руки. Он опасается, что, если решение будет вынесено не в вашу пользу, могут последовать некоторые осуждающие вас юридические решения, которые нанесут урон вашей чести. Его милость желает избежать этого. Он просит вас, как свою супругу, уступить ваше дело ему.
– Но он пытается доказать, что я не жена ему, – возразила Екатерина. – Нельзя смотреть на это двояко. А что до осуждающих решений, которыми вы мне угрожаете, никто не может сказать, что я не была истинной супругой его милости. Нет такого преступления, в котором он мог бы обвинить меня. И в любом случае если, как он утверждает, я не жена ему, тогда я и не его подданная, а значит, не подчиняюсь его законам.
– Вероятно, мне следовало бы сказать «порицающие», а не «осуждающие». Если дело обернется против вас и вы будете упорствовать в сохранении прелюбодейного брака, мы, легаты и, возможно, даже его святейшество, можем решить, что необходимо некое нравоучение.
– Вы мне угрожаете? – резко спросила Екатерина. – Бог знает и вы знаете, что мой брак не прелюбодейный! Я верная жена короля и останусь ею до смерти!
Том и Кампеджо в отчаянии переглянулись.
– Мадам, мы передадим ваш ответ королю, – сказал Том, с трудом поднимаясь на ноги.
И с этим они ушли.
* * *
Гарри едва не топал ногами от ярости:
– Эта женщина никогда не прекратит перечить мне?!
– Сир, мы старались как могли… – начал Том.
– Она заморочила вас красивыми словами! Вам следовало пригрозить ей, быть с ней жестче. Пока наш брак не расторгнут, она моя подданная и будет слушаться меня! Иногда, милорды, я сомневаюсь в вашей компетентности. – Не успел Том возразить, как Гарри обернулся к Кампеджо. – А что до вас, милорд, скажите мне, не намерены ли вы отсрочить суд до октября, когда закончится летний перерыв в работе папского суда, и если так, то почему я должен узнавать об этом от третьей стороны?
Кампеджо приложил руку к сердцу:
– Сведения вашей милости неверны. Я надеюсь вскоре вынести решение.
Гарри, едва не уткнувшись носом в лицо легату, прорычал:
– Я тоже на это надеюсь, милорд, очень надеюсь!
Во время следующего заседания суда Норфолк, Саффолк и другие лорды встали и заявили: король приказал им потребовать, чтобы легаты положили конец делу.
– Какое бы решение ни приняли ваши высокопреосвященства, он с готовностью примет его для успокоения своей совести. – Норфолк наклонился к Кампеджо, игнорируя Тома, и пробормотал: – Люди ждут решения со дня на день.
Кампеджо строго взглянул на него:
– Всему свое время. Я поступлю так, как должно, и, вынося решение, буду отвечать только перед Господом и Святым престолом.
С нарастающим страхом Том осознал, что его коллега-легат не собирается ничего предпринимать. Это его разозлило, ведь разве они не должны вынести решение совместно?
