» » » » Мордовцев Д. Исторические романы. - Даниил Лукич Мордовцев

Мордовцев Д. Исторические романы. - Даниил Лукич Мордовцев

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Мордовцев Д. Исторические романы. - Даниил Лукич Мордовцев, Даниил Лукич Мордовцев . Жанр: Историческая проза / Исторические приключения / Русская классическая проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале litmir.org.
Мордовцев Д. Исторические романы. - Даниил Лукич Мордовцев
Название: Мордовцев Д. Исторические романы.
Дата добавления: 14 июнь 2026
Количество просмотров: 21
Читать онлайн

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту readbookfedya@gmail.com для удаления материала

Мордовцев Д. Исторические романы. читать книгу онлайн

Мордовцев Д. Исторические романы. - читать бесплатно онлайн , автор Даниил Лукич Мордовцев

Известный русский и украинский писатель и историк Даниил Лукич Мордовцев родился 7 (19) декабря 1830 г. в слободе Даниловка быв. Ростовской губернии. Его отец был управляющим помещичьей слободой, мать — дочерью местного священника. Даниил был младшим ребёнком в семье. Отец умер, когда малышу ещё не исполнилось и года. Мальчик учился сначала у слободского дьячка, потом окончил окружное училище и саратовскую гимназию. В 1850 г. юноша поступает на физико-математический факультет Казанского университета, но его уговаривают перейти на историко-филологический факультет, откуда Даниил в следующем году переводится в Петербургский университет, по окончании которого уезжает в Саратов, где служит в губернской канцелярии и одновременно редактирует неофициальную часть «Губернских ведомостей». Пользуясь возможностью собирать разнообразный исторический и фольклорный материал, Мордовцев часто ездит по губернии. Часть собранного материала публикует в виде очерков в тех же «Губернских ведомостях». В 1859 г. вместе с Н. Костомаровым публикует «Малороссийский литературный сборник», куда включает свои произведения на украинском языке. Первым значительным литературным произведением на русском языке стал исторический рассказ «Медведицкий бурлак» (1859).
В 1864 г. Мордовцев переезжает в Петербург, где поступает на службу в Министерство внутренних дел, но через три года возвращается в Саратов. В волжском городе он служит в комиссии народного продовольствия, попечительском тюремном комитете, губернской канцелярии и статистическом комитете. Наряду с этим Мордовцев занимается историческими исследованиями, публикуя свои статьи в таких солидных журналах, как «Русское слово», «Русский вестник», «Вестник Европы». В журнале «Дело» публикуются очерки Даниила Лукича «Накануне воли», где реалистично показаны жизнь и взаимоотношения крестьян и помещиков. Очерки эти вызывают неудовольствие начальства. Весной 1872 г. Мордовцева отправляют в отставку. Он снова едет в Петербург, где издаёт свои исторические труды «Гайдамачина», «Самозванцы и понизовая вольница», «Политические движения русского народа». В 1870-х гг. Мордовцев публикует в «Отечественных записках» ряд статей, написанных в полуюмористической форме от имени мистера Плумпудинга. Эти произведения пользовались большой популярностью.
С конца семидесятых годов писатель почти целиком посвящает себя историческому роману. Он обнаруживает здесь недюжинную работоспособность. К лучшим произведениям писателя относят романы «Великий раскол», «Идеалисты и реалисты», «Царь и гетман», «Наносная беда», «Лжедимитрий», «Двенадцатый год», «Замурованная царица», «За чьи грехи?». Д. Мордовцев не раз выезжал за пределы Российской империи и умел рассказать о зарубежной жизни. Его перу принадлежат путевые очерки: «Поездка в Иерусалим», «Поездка к пирамидам», «По Италии», «По Испании», «На Арарат», «В гостях у Тамерлана» и пр. Мордовцев также был автором популярных культурно-исторических очерков: «Русские исторические женщины», «Русские женщины нового времени», «Ванька Каин», «Истории Пропилеи» и др. Собрание его сочинений, изданное в 1901—1902 гг., состоит из 50 томов.
Весной 1905 г. писатель заболел воспалением лёгких. Он уезжает сначала в Ростов, а потом в Кисловодск, надеясь, что кавказский климат вылечит его, но этого не произошло, и 10 (23) июня 1905 г. Даниил Мордовцев скончался. Его похоронили в Ростове-на-Дону, на Новоселовском кладбище, в фамильном склепе. В советское время интерес к творчеству «русского Вальтера Скотта» и «одного из самых читаемых в России беллетристов XIX века» резко упал. Только с начала 1990-х гг. снова стали выходить исторические романы этого неординарного писателя. Остаётся сожалеть, что он ещё недостаточно известен современному читателю.

                                                              

Содержание:
1. Даниил Мордовцев: Царь и гетман
2. Даниил Мордовцев: Авантюристы
3. Даниил Мордовцев: Державный плотник
4. Даниил Мордовцев: Господин Великий Новгород
5. Даниил Мордовцев: Ирод
6. Даниил Мордовцев: Кровавый пир.
7. Даниил Мордовцев: Лжедимитрий
8. Даниил Мордовцев: Москва слезам не верит
9. Даниил Мордовцев: Сагайдачный. Крымская неволя
10. Даниил Мордовцев: Тень Ирода [Идеалисты и реалисты]
11. Даниил Мордовцев: Царь Петр и правительница Софья
12. Даниил Мордовцев: Ванька Каин
13. Даниил Мордовцев: Великий раскол
14. Даниил Мордовцев: Вельможная панна.
15. Даниил Мордовцев: За чьи грехи?
16. Даниил Мордовцев: Замурованная царица

                                                                      

Перейти на страницу:
стояло видение... Но он узнал его, то была Мотренька.

Он растерялся и не сразу мог прийти в себя.

- Я вас шукала, - повторила девушка, - а вы он де сховалысь.

Ягужинский покраснел, не зная, что отвечать.

- Я гулял, - пробормотал он.

Робость и скромность Павлуши сразу расположили к нему Мотреньку.

- Я, може, вас налякала? - спросила она.

- Налякала? Что это такое? Я такового слова не знаю, - отвечал нерешительно Павлуша, любуясь девушкой.

Мотренька рассмеялась.

- О, я и забула, що вы москаль и вы нашои мовы не розумиете, сказала она. - Так вы ж и вчера не розумилы, про що спивав кобзарь.

- Нету, Мотрона Васильевна, вчера я все уразумел, хоть иных слов и не понимал, одначе догадывался, - несколько смелее заговорил Ягужинский. - А жаль, что приезд посла помешал дослушать конец былины, чем она кончилась.

- А я знаю кинец, - похвалилась Мотренька, - такый сумный, такый сумный, що плакать, так и рвется серце.

- Да вы и вчера плакали, - сказал Ягужинский.

Мотренька покраснела.

- О, учера я дурна була, мов мала дытына, привселюдно заголосыла, оправдывалась она, - сором такий велыкий дивчыни плакать при людях.

- Так вы знаете конец былины, Мотрона Васильевна?

- Не "былина", "былина" у поли росте або у садочку, а то "дума", поправила "москаля" Мотренька.

- "Дума"... У нас "дума" токмо царская, где сидят бояре да думные дьяки, - серьезно говорил Ягужинский.

- От чудни москали! У "думах", бач, у их сыдят, а в нас их спивают.

Ягужинский улыбался, очарованный детской наивностью девушки и ее чарующей красотой.

- Так какой же конец думы, Мотрона Васильевна? - спросил он, желая только, чтоб она дольше щебетала как птичка.

- Добро, я вам расскажу... Учора, як розигнав нас тот посол, мы з мамою закликалы кобзаря до себе, у наш покий, и вин доспивав нам усю думу... Маты Божа! Яка ж жалибна, - торопливо говорила Мотренька. - Ото як менший брат, пиший, ублакав вовкив-сироманцив та орлив-сизокрыльцив, щоб воны его живцем не ззилы, то и став вин, бидный, помирать, бо девьять днив в его, а ни крапли водицы, а ни крыхтоньки хлиба у роти не було... А як вин вмер, тоди, о, матинко моя!.. тоди вовки-сироманци нахождалы, биле тило козацькое жваковалы, и орлы-чернокрыльци налиталы, в головках сидалы, на чорни кучери наступалы, из-пид лба очи высмыкалы, тоди ще и дрибна птиця налитала, коло жовтои кости тило оббирала, ще й зозули налиталы, у головах сидалы, як ридни сестры куковали, ще и удруге вовки-сироманци нахождалы, жовту кость по балках, по тернах розношалы, попид зеленых яворем ховалы, и камышами вкрывалы, жалобненько квылыли-проквылялы: то ж воны козацький похорон одправлялы...

У Мотреньки вдруг дрогнули губы, и она горько-горько заплакала.

Ягужинский растерялся.

- Мотрона Васильевна! Девынька милая! Что я наделал! - бормотал он.

А Мотренька еще пуще, совсем по-детски, расплакалась, закрывшись руками.

- Господи! Что я наделал! Что я наделал! - метался Павлуша.

Он совершенно бессознательно схватил руки девушки, чтоб отнять их от лица. И это, к счастью, подействовало. Мотренька топнула ножкой, глотая слезы.

- О, яка ж я дурна! - силилась она улыбнуться. - И вас налякала... От дурна!

- Слава Богу, слава Богу! - радостно говорил Ягужинский. - А я так испужался.

- Ни, ничого, ничого, се я так, дурныцею... Якый сором! Хочь у Сирка очи позычай, - храбрилась Мотренька. - Теперь я и кинец думы докажу...

- Не надо, не надо, Мотрона Васильевна! А то опять... не надо!

- Та не бийтесь... Там вже не так жалибно... Я вам коротенько скажу, - настаивала Мотренька. - Бог покарав старших братив за меншого: як воны почувалы выще рички Самаркы, то турки-янычары на их напалы, пострилялы и порубалы... От и все.

- Тэ-тэ-тэ-тэ! - вдруг они услышали за собою насмешливый голос.

Глядь, Мазепа!

"А! Старый черт! - выругался в душе Ягужинский. - Как и тогда его нелегкая принесла!"

- От так дивча! Вже и пидцепыла москалыка... Им, бач, оцым дивчатам хоть з гиркою осыкою женихаться, - говорил гетман ревнивым голосом.

- Та я им, тату хрещеный, кинец думы "Про трех братив" проказала, оправдывалась Мотренька, надув губки. - А вы казнащо...

- То-то за-для кинця думы ты их мылость, пана денщика его царського пресвитлого велычества, у яки нетри завела, - шутил старый женолюбец. - Ты их мылость вид царськои службы одрываешь... Простить пане, дерненьку кизочку, - любезно поклонился он Ягужинскому, который стоял красный как печеный рак...

9

Следствие, произведенное стольником Протасьевым над полуполковниками Левашовым и Скотиным в присутствии гетмана, подтвердило все взведенные на них Мазепою обвинения, и по указу царя они были достойно наказаны.

По возвращении из Малороссии Ягужинский заметил какую-то перемену в государе. Он иногда подмечал в царе минутную задумчивость, иногда неопределенную улыбку, и тогда глаза Петра смотрели как-то теплее. Еще Павлуша заметил, что царь реже отлучался теперь в Немецкую слободу, к Анне Монс, зато чаще и охотнее стал навещать Меншикова.

А от зорких глаз Павлуши редко что могло укрыться, да притом - не только глаза, но и сердце Павлуши, по возвращении из Диканьки, стало много догадливее. Он, как бы преображенный чувством к Мотреньке, понял, что и царя Петра Алексеевича преобразило, вероятно, такое же чувство...

Но к кому? Надо выследить...

Прежде всего Павлуша выследил, что вместо царя в Немецкую слободку часто стал наведываться красавец Кенигсек, саксонско-польский посланник, только в этом году перешедший в русскую службу... Ради чего из попов да в дьячки?.. Ясно, ради немецкой "плениры"... Итак, ниточка довела Павлушу до клубочка...

А если другая ниточка окажется ниткою Ариадны и приведет его в пасть Минотавра?.. Ох, тут надо быть осмотрительнее с этою другою ниточкой...

Однажды царь послал его по делу к Меншикову. Не застав Александра Даниловича дома, он спросил служащих при нем, куда отлучился их начальник. Но те сами не знали, где он. Ягужинского это смутило, потому что государь терпеть не мог неточного исполнения его приказаний. Пока он стоял в приемной Александра Даниловича в нерешимости, как

Перейти на страницу:
Комментариев (0)