сюда после обеда и доложите о вашей поездке. Для мессы я вызову другого священника.
От беспокойства уснуть Том не смог, поэтому съел завтрак, потом отыскал своих приятелей Фокса и Ловелла и дождался, когда они выйдут из зала Совета. Оба поздравили его с тем, как быстро ему удалось выполнить поручение.
– Его милость уже обмолвился об этом, – сказал Фокс. – Он считает, что это удивительное достижение, и очень хвалил вас.
– И эта похвала скажется на нас, – с улыбкой проговорил Ловелл, – потому что мы рекомендовали вас его милости для исполнения этой миссии. Он не забудет вашего свершения.
После полудня король Генрих попросил Тома выступить перед Советом, а сам сидел и одобрительно кивал, пока тот излагал в деталях, как встречался с императором. Затем лорды собрались вокруг и стали хвалить Тома.
– Я считал, что такая экспедиция не под силу ни одному человеку! – воскликнул граф Суррей.
Той ночью Том почти не спал. Он беспрестанно думал, как обрадовался король, когда узнал о его столь быстром возвращении из Кале. Его посетило отчетливое ощущение, что новые продвижения в карьере не за горами.
И Том не ошибся. Вскоре Генрих назначил его деканом Херефорда, регистратором ордена Бани и каноником[7] часовни Святого Георгия в Виндзорском замке. Вдруг на него навалилась масса работы, но он не жаловался. Трудных дел и новых поручений Том не боялся. Больше всего ему хотелось власти и всего, что ей сопутствует.
Глава 8
1509 год
Об эрцгерцогине больше никто не заговаривал. Король лежал больной в Ричмонде. Здоровье его в Рождество ухудшилось, и при дворе шептались, что он недотянет до весны. Генрих исхудал и осунулся. Том с болью в сердце наблюдал, как после жестоких приступов кашля на его платке остаются пятна крови. Он полюбил старого лиса, научился подстраиваться под его настроение и оправдывать ожидания. Можно было даже сказать, что они подружились, если бы короли заводили дружбу с простыми смертными.
Однако присущий Тому прагматизм заставлял его смотреть в будущее, а это означало необходимость снискать расположение следующего короля – нелегкая задача, ибо принц оставался таким же недоступным, как и прежде. При встречах с ним Том старался быть как можно более любезным. Он не хотел, чтобы юный Генрих смешал его в одну кучу с другими советниками отца. Король доверительно сообщил ему, что они с сыном не сходятся по вопросам политики и ссорятся из-за тех, кто помогал разрабатывать ее. Принц побуждал отца избавиться от непопулярных советников Эмпсона и Дадли, но король заявил, что это не его дело.
Том ужаснулся, когда узнал, что Гарри ни разу не позволили увидеть ни одного государственного документа, и даже готов был спросить об этом короля, если бы из этого вопроса не вытекало с очевидностью, что он думает о том времени, когда его повелителя больше не будет на этом свете. Оставалось одно: ненароком дать принцу понять, что Том готов услужить ему, если понадобится.
* * *
Дождь хлестал по выходившему во двор окну комнаты Тома в Ричмондском дворце. Он сидел за столом и уныло смотрел на только что доставленное письмо отчима.
Его мать умирала. Она просила, чтобы он приехал.
Том давно уже испытывал чувство вины за то, что редко находит время навестить ее в Ипсвиче, и жаждал увидеть мать в последний раз, прежде чем смерть затребует ее к себе, но при этом ему очень не хотелось покидать двор прямо сейчас, когда жизнь короля могла оборваться в любой момент. Рисковать, что в его отсутствие монарх скончается, Том не смел. Необходимо было находиться при дворе, чтобы оказать поддержку новому королю и не остаться в стороне, когда начнется неизбежное перераспределение должностей. Мало того, стоял апрель, и было очень сыро. Дороги превратились в трясины. Ехать пришлось бы медленно. Как жестока судьба, поставившая его перед такой дилеммой именно сейчас! Но проигнорировать мольбу матери он все-таки не мог.
В конце концов сыновний долг и любовь одержали верх над другими соображениями.
Вскоре Том, закутанный в два плаща, в сопровождении верного Уильяма уже скакал верхом в Саффолк. Каждая миля пути удаляла его от места, где он хотел быть. Он едва не кричал от досады и был вынужден без конца напоминать себе, что король, когда давал ему разрешение на отъезд, выглядел не хуже, чем в последнее время. Даст Бог, его состояние останется стабильным по крайней мере на протяжении следующей недели.
Когда Том доехал до фермы, Уильям и Бесс обняли его с полными слез глазами, и он понял, что следует готовиться к худшему. Поднявшись по лестнице, Том вошел в самую лучшую спальню и ужаснулся, увидев бедную матушку настолько изможденной. Ее грудь шумно вздымалась, дыхание клокотало в горле, когда она с видимым усилием протянула к нему руки и попросила поцеловать ее.
Том склонился, охваченный чувством вины, слезы подкатили к его глазам. Как он мог пренебрегать ею, своей нежной, любящей матерью, которая всегда была так добра к нему? Вдруг он очень обрадовался, что приехал. Двор теперь был так далеко; на самом деле ему казалось, что весь мир сжался до этой, одной-единственной, освещенной свечами комнаты.
Отчим ушел вниз, чтобы принести кружку эля, а Том, сев рядом с матерью, отвечал на ее нетерпеливые вопросы о том, чего он добился, как ему живется при дворе, о его дружбе с королем. Ее старые глаза расширились, засветились гордостью.
– Я всегда знала, что вы сделаетесь заметным человеком в мире, – прошептала она. – В вас было что-то особенное. И вы более чем оправдали эти ранние обещания. Теперь я умру счастливой, мой мальчик.
Том повесил голову. Его подмывало сказать, что не нужно говорить о смерти, но он не мог, не хотел лгать, а вместо этого взял худую руку матери и тихонько погладил ее:
– А теперь отдохните. Я с вами.
* * *
Она скончалась утром, тихо и мирно, как цветок, который смыкает лепестки на закате. Произнося молитвы, которые перенесут ее в мир иной, где с нее не взыщут строго за мелкие грехи, Том плакал. Потом пошел в церковь, переговорил с приходским священником и могильщиком, так как убитый горем отчим был не в состоянии заниматься практическими вопросами.
Неделю Том провел дома, дожидаясь похорон, а когда гроб опускали в сырую землю, чувствовал себя так, будто сердце у него вот-вот разорвется. После этого он встречал друзей и соседей, которые пришли помянуть покойницу к ним на ферму. Он не видел их много лет. Среди них был дядя Эдмунд
