он наткнулся на Путяту.
— Почему не в бане?
— Был. Окатился. Хмель сбил.
— Этот… Ну, жрец ятвягов. С ними парится?
— Не видел. У гридня спросим.
Отбежал, перехватил какого-то гридня. Расспросил и вернулся с обстоятельным докладом:
— Парень говорит, что к себе вождь тот уехал. Вместе с сыном и дочерью. Дочка у него больно уж хороша!.. Но сказал, что вернется ровно через неделю.
— Разыщи Ладимира и Тура и скажи, что я их жду.
— Ага.
— Ну и беги, куда бежал.
— Ага!.. — Путята обрадовался и тут же исчез.
А Владимир один, без охраны, пошел к границам земли ятвягов. Решив во что бы то ни стало побеседовать с их вождем, он не хотел больше откладывать этой встречи.
И тут вспомнил, как счастливый новобрачный Александр Золотогривенный рассказывал ему о своем первом свидании с мудрым жрецом таинственных ятвягов:
«У меня в руках была белая кувшинка…»
Да, да, кувшинка, которая сразу начинает увядать, склоняя белую головку. Как девушка перед неминуемой смертью…
Князь остановился. Оглянувшись, увидел в болотце за тростником белый цветок. По колени зашел в воду, кое-как дотянулся, сорвал.
Когда вылез с кувшинкой в руках, его уже нагнали Ладимир и личный телохранитель Тур.
— Далеко ли собрался, великий князь? — недовольно спросил Ладимир.
— К ятвягам.
— А цветок зачем?
— Красиво.
— А почему без охраны?
— Во-первых, у меня ты и Тур. И оба — при мечах. А во-вторых, для добрых бесед с охраной не ходят.
— А коли вместо доброй беседы — стрела с ядом из-за кустов? У ятвягов яды добрее бесед.
— Стало быть, судьба Великого Киевского Княжества — без веры помереть, — усмехнулся Владимир.
— Великий князь так шутит, — угрюмо проворчал Тур.
— Он когда-нибудь дошутится, — сказал Ладимир. — Разошелся больно еще после того свидания в пещере.
Великий князь не играл в спокойствие, он и впрямь был на редкость спокоен. И твердо убежден, что человеку, идущему в поисках веры, не страшна никакая стрела. Будто он уже закован в броню с головы до ног, еще не будучи посвященным. Он потом вспоминал об этом удивительном, светлом чувстве полной безопасности. Долго вспоминал и любил рассказывать сынам и внукам.
Пройдя топкую низину, они вышли на сухую поляну, замкнутую со всех сторон кустами. Едва появились на ней, как кусты впереди чуть дрогнули и из них вышли две статные девушки с длинными, натянутыми луками в руках.
— Не хватайтесь за мечи, — шепнул Владимир.
— Да у них стрелы на луках… — тоже шепотом возразил Ладимир.
— Я сказал!..
Тур несогласно, тяжело вздохнул.
— Мы с миром! — громко крикнул князь и поднял над головой кувшинку со склоненной головкой.
Девушки отступили в кусты, а на поляну вышел молодой мужчина.
— Я вижу, что в руках у вас кувшинка, — по-славянски сказал он. — Это означает, что вы пришли с миром. С каким же миром вы пришли?
— Я — великий киевский князь Владимир. Я был на свадьбе дочери кривичского князя Преслава в Смоленске, где познакомился с вашим вождем и его сыном. И пришел для дружеской и очень важной для меня беседы с вашим вождем.
— Я не наделен правом разрешать доступ к нашему вождю, великий князь. Соблаговоли обождать, пока к тебе выйдет обладающий этим правом.
— Зови.
Кусты за ятвягом сомкнулись. Тур сказал с неудовольствием:
— К тебе, великий князь, попасть и то легче, чем в этом лесу к их верховному кудеснику.
— Молчи и жди, — оборвал его Владимир. — Они все понимают наш язык.
Ждать пришлось недолго — из кустов вышел юноша в богатой одежде.
— Прими мой поклон, дорогой гость, — сказал он, низко поклонившись.
Великий князь узнал в нем сына верховного жреца ятвягов, подносившего на свадьбе Александру Золотогривенному отделанный золотом кинжал.
— Приветствую тебя, сын вождя! — улыбнулся Владимир. — Я иду к твоему отцу для важного разговора.
— Следуй за мной, великий князь.
И юноша еще раз низко поклонился.
Глава одиннадцатая
1
Владимир пошел за ним, и следом тотчас двинулись Ладимир и Тур. Юноша остановился:
— Стражники должны остаться здесь.
— Я — друг великого киевского князя Ладимир.
— А я отвечаю за жизнь великого князя! — возмущенно крикнул Тур.
— Теперь я отвечаю за его жизнь.
— Ждите меня здесь, — повелел Владимир. Друг детства и недовольный телохранитель остались. Великий князь молча шагал за сыном жреца. Вооруженных людей не было видно, но Владимир знал, что они где-то в кустах.
Пересекли еще одну, старательно выкошенную поляну, за которой начинался сосновый лес. Юноша снова остановился:
— Великий князь, по законам нашего племени никто, кроме отца и меня, не имеет права входить за эти сосны с оружием.
— Законы надо уважать, — сказал великий князь, вручая ему меч и поясной кинжал.
Юноша повесил княжеское оружие на сосновый сук, склонился в низком поклоне:
— Твое оружие, великий князь, будет ожидать тебя на этом месте, когда закончится ваша беседа.
— Мне следовать прямо? — спросил Владимир.
— Да, великий князь. Тебя встретит мой отец.
И великий князь проследовал прямо. Никого не было видно среди сосновых стволов, но он совсем не удивился, когда перед ним возник неизвестно откуда появившийся вождь ятвягов.
— Приветствую тебя, великий киевский князь, — сказал жрец, склонив голову и прижав руку к сердцу.
— Желаю здравия тебе и твоему народу, великий жрец отважных ятвягов.
— Что же привело тебя в наши бедные земли, великий киевский князь?
— Я хотел бы поговорить с тобою, великий жрец, — ответил Владимир. — Ты соединяешь в себе мудрость верховного жреца с расчетливостью и отвагой единовластного правителя.
— Прошу в мою обитель, великий князь. Сначала трапеза или беседа?
— Насытим души. Тело обождет.
Жрец усмехнулся:
— Так говорила твоя мудрая бабка.
— Ты ее знал?
— Я доставил ей берёсту с просьбой моего конунга пропустить его варягов на Черное море. И она согласилась при условии, что мы не обнажим мечей против византийцев.
— Ты знал цель конунга?
— Да, я уже имел право на меч, а это означало и право присутствовать на совете. Варяги намеревались прорваться в Средиземное море и захватить один из островов.
— А как ты попал к варягам, великий жрец?
— Я пришел обучаться военному мастерству. По обычаю, я должен был возглавить войско ятвягов.
К тому времени они уже подошли к небольшому дому на сваях, обнесенному высоким тыном из заостренных бревен. Вокруг тына на всем протяжении шел глубокий ров, через который был переброшен узкий подъемный мостик.
— Это наша единственная крепость, — сказал вождь ятвягов. — Не считая болот, разумеется. Прошу пожаловать ко мне, великий князь.
Прошли через мостик за ограду. Вокруг по-прежнему никого не было видно, хотя мостик через ров
