пока они стучат в нашей груди. Верно я говорю, дружина?
— Верно говоришь, князь Ярослав! — откликнулась из-за столов дружина.
— Не забывать и не прощать! — Ярослав потряс над головой кулаками. — Никогда не забывать и никогда не прощать!..
И вновь взревела дружина.
На этом и закончился в тот день разливанный пир первой дружины. Князь Ярослав исчез как-то быстро и незаметно, оставив следы острых когтей в сердцах многих дружинников.
А на другой день новгородский князь принимал и чествовал вторую новгородскую дружину.
Ярослав не баловал дружинников особым разнообразием, исходя из убеждения, что солдат — он солдат и есть и всегда будет только солдатом. Он — орудие, но это орудие необходимо превратить в верное оружие, навострив и нацелив. И на этот раз Ярослав, подняв заздравный кубок, терпеливо дождался, когда количество опрокинутых за пиршественным столом кубков превысит определенную норму, а когда зашумели пьяные голоса, поднял руку.
Примолкли враз.
— Помните крещение нашего Великого города? Первая дружина встретила мечников Путяты, дав им бой столь беспощадный, что Путята со страху послал к Добрыне за помощью. Добрыня помчался бегом выручать побратима и, выручая, поджег Господин Великий Новгород. В тот год стояла жестокая сушь, и город заполыхал со всех концов. Вы остановились, а потом поспешили выручать своих жен и детей, старых и беспомощных родителей. Вы поступили по велению сердца, вы спасли столько, сколько могли спасти. Но…
Он опять выдержал продуманную паузу. И стол тотчас же взорвался возмущенными криками:
— Помним!.. Помним!..
— Перед глазами стоят!..
— И до смерти стоять будут!
— Будут, — убежденно сказал Ярослав. — Будут! Немыслимое злодеяние сотворил великий князь Владимир! Он живьем сжег ваших матерей, детей, отцов! Какая кара должна его ожидать?
— Смерть!
— Смерть, — негромко, но очень весомо подтвердил сын великого киевского князя.
3
Только переговорив с ополченцами и подготовив дружинников, князь Ярослав потребовал созыва Большого новгородского совета. Он должен был состояться через четыре дня, и эти четыре дня Ярослав провел в своем дворце, основательно продумав не только каждое свое слово, но и каждое — по возможности — слово новгородских властей и представителей свободных граждан Новгорода.
При этом он нашел время поговорить с наблюдательным Звезданом.
— В Киеве тебя никто не знает?
— Никогда в нем не был.
— Это хорошо.
Звездан молча пожал плечами.
— У тебя есть глаза, чтобы остро видеть, уши, чтобы внимательно слушать, и язык, чтобы молчать. Ты будешь смотреть и слушать, а говорить станешь только для того, чтобы ловить слухи. И передавать их мне.
— Я не умею писать.
— Буду высылать тебе связных, которым ты будешь все рассказывать. Что увидел, что услышал, о чем говорят люди. Ты понял меня?
— Да, князь новгородский.
— Подбери себе человек десять — двенадцать. Таких же глазастых и умеющих слушать да помалкивать.
— Понял.
— Ты должен быть очень внимательным и осторожным. Завтра тебя и твоих людей переправят в Киев.
На это «завтра» был назначен и большой новгородский совет под руководством посадника. Совет состоял из древних владык Господина Великого Новгорода, его «Золотых поясов», командиров дружин и ополчения, представителей купцов — в первую очередь тех, кто вел зарубежную торговлю, — а также свободных граждан Новгорода, ремесленников, мелких торговцев и людей именитых, как издревле назывались наиболее состоятельные из мещан.
Новгородский князь чуть опоздал на совет, что было сделано вполне сознательно. Опоздание наместника великого киевского князя не могло не вызвать удивления у присутствующих. А удивление способно перерасти и в некий зачаток смятения, на что очень надеялся князь Ярослав.
— Можно начинать? — несколько растерянно спросил у него посадник.
«Не зря опаздывал…» — подумал Ярослав и принес свои извинения высокому собранию.
— Прошу, посадник.
— Испросим же благословения церковного владыки…
Сразу вскочили командиры дружин ополчения:
— Нет!
— Долой!
— Вон церковников! Вон!..
— Но как же… — растерянно начал было посадник.
— А надобно просто вспомнить, как вас крестили киевляне, посадник. Путята крестил мечом, а Добрыня — огнем! — громко сказал Ярослав. — Так, дружины?
— Так!..
— Огнем и мечом!
— А сколько погибло женщин, детей, стариков!..
— Начать нужно не с благословения церкви, запятнавшей в Новгороде свое имя, а хотя бы с того, чтобы не выплачивать Киеву ежегодную дань! — предложил новгородский князь.
Закричали не только дружинники, но и купцы, ремесленники, мастера и подмастерья.
— Верно!
— Правильно сказано! Правильно!
— Не давать дани Киеву!
— Посчитаться с ним надо! Посчитаться!..
И вдруг хором:
— Не… давать… дани!..
— Слышишь решение Совета, посадник? — спросил Ярослав. — Так решено: Господин Великий Новгород более не дает ежегодной дани Киеву!
— Великий киевский князь Владимир никогда не простит этого Новгороду, — сказал посадник. — Ты хочешь новых жертв, новых мечей и новых пожаров?
Зашумел Совет. Пока еще негромко.
Ярослав поднял руку. Все смолкли. Все согласные и все несогласные.
— Значит, надо наращивать силу наших дружин. На это нужны деньги. Много денег. Обложи дополнительной данью все состоятельные сословия Новгорода.
Теперь зашумели погромче. В зале собраний не было бедных, и предложенная новгородским князем мера в первую очередь била по карманам присутствующих.
Но тут закричали дружинники:
— Обложить богатеев!
— У нас проржавевшие брони и изношенные мечи!
— Тихо! — крикнул Ярослав. — Не захотят дать миром, возьмем силой!
Примолкли все. И богатеи, и дружинники.
— Я верну Господину Великому Новгороду его былую мощь и мировую славу. Его корабли с новгородскими знаменами над мачтами и с множеством товаров в трюмах снова поплывут во все европейские гавани. Они вернут затраты сторицей. Скупость ничего не наживает, наживает только торговля, и я не прошу с протянутой нищенской рукой у вас золота, я одалживаю его под огромные барыши.
— Золото? — переспросил кто-то из «Золотых поясов». — Какое золото?.. У нас нет…
— Потрясем — и зазвякает, — сказал командир первой дружины, и зал засмеялся.
— Да, золото! — громко повторил Ярослав. — Я не хочу, чтобы на мечах киевлян гибли наши братья. Я найму варягов, набивших руку в сражениях, потому что их исстари кормит меч. Варяги проломят брешь в любой киевской дружине, а нашим дружинам останется лишь закончить разгром.
— И это говорит сын великого киевского князя? — выкрикнул кто-то из присутствующих.
— Великий киевский князь убил моего деда и мою бабку после того, как прилюдно надругался над моей матерью. У меня куда больший счет обидам, чем у любого, сидящего в этом зале.
Ярослав замолчал. В зале стояла гробовая тишина.
— Я уничтожу не только князя Владимира, но и сотру с лица земли Киев, — в полной тишине закончил он. — И сделаю Господин Великий Новгород столицей Руси!
Взревел весь Великий совет. Все повскакали с мест, кто-то обнимался с соседом, кто-то плакал, кто-то что-то кричал…
Новгородский князь Ярослав добился своей
