Алике, отцу ребенка, но тот побледнел и заявил, что ребенок не входит в его планы. А через два дня переехал в Ваимеа. Она боялась ехать в Калифорнию, но не знала, как еще поступить. А уехав, поклялась, что в Хило не вернется.
Плавание было ветреным, океан пенился и бурлил. Лану и так тошнило, а тут стало совсем худо. Целыми днями она лежала на койке; ее рвало от любого проглоченного кусочка, даже от сухих крекеров. Но еще больше ее беспокоили красные пятна, которыми покрылась ее кожа и кожа других пассажиров на борту.
В день прибытия в порт Лана проснулась от резкой боли в животе и в луже крови. Когда корабль пристал к берегу, у нее начался жар, она бредила, то приходя в себя, то снова теряя сознание. Ее вынесли на носилках под проливным дождем. Через несколько дней она очнулась в больничной палате. Рядом сидела тетя Джинджер. До Ланы донеслись обрывки фраз: корь, безнадежна, повезло, что выжила. Она закрыла глаза и проспала еще два дня.
Когда наконец болезнь отступила, врач сообщил, что пришлось удалить один яичник, и в ходе процедуры пострадали также другие ее женские органы, отчего она, возможно, останется бесплодной. Зато она выжила. Это было хорошо. Что ж, ему легко говорить.
Она сдержала слово и в Хило не вернулась. Два года проучилась в колледже, а потом встретила Бака. Ее привлекла его уверенность — он знал, чего хочет от жизни. И вдобавок ко всему был родом с Гавайев, и, когда стал уговаривать ее вернуться с ним в Гонолулу, она не устояла. Острова были у нее в крови, она страшно скучала по родине. В Калифорнии ей тоже нравилось: широкие небеса и прохлада, свежие апельсины и клубника круглый год, дороги, тянущиеся через всю страну. Но с домом ничто сравниться не могло.
А теперь она снова очутилась дома, но какой ценой? Она окликнула девочек, но услышала в ответ лишь птичий щебет, писк и хлопанье крыльев. Они же не могли уйти далеко? Трава выросла ей по колено, но не так давно тут прошлись косой и выкосили дорожку. Вокруг высились заросли охиа и акаций; недавно пролившаяся лава не затронула этот лес. Глядя на него, едва ли можно было предположить, что всего в километре отсюда на месте бывшего леса чернеет поле похрустывающей под ногами застывшей лавы. Лана прошла еще немного и увидела большой открытый амбар и огороженный луг для выгула скота.
Впереди среди деревьев раздался шум.
— Девочки, это вы? — окликнула Лана.
Земля под ногами задрожала, и из просвета между деревьев выскочили две лошади; их гривы развевались, раздувались ноздри. Пегая и вороная. Они неслись прямо ей навстречу, но Лана, вместо того чтобы отбежать в сторону, стояла на месте. И они обогнули ее, как вода огибает камень в реке. Она почуяла знакомый запах пота и пыли. Странно, что здесь водились дикие лошади, но совсем недалеко находилось ранчо Кеауху; они могли сбежать оттуда.
Через секунду из-за деревьев вышли усталые Коко и Мари, а за ними со слегка пристыженным видом трусила Юнга. Щеки у девочек раскраснелись.
— Видели лошадок? — спросила Коко.
— Они меня чуть не затоптали.
Мари указала себе за спину.
— Там выгул. Они щипали траву, а Юнга, наверно, их напугала. Хотя сама поджала хвост, как только их увидела.
— Она трусиха, — пояснила Коко.
— Лошадь — крупное животное. Юнга правильно делает, что боится. А вы не убегайте, пока не договоримся, куда можно ходить, а куда нет. Тут легко заблудиться. Идет? — сказала Лана.
— Мы не сходили с тропы.
— Вот и молодцы. И куда она ведет?
Они повернулись и шагнули в просвет между деревьями, показывая Лане, где видели лошадей. В конце ощипанного пастбища стоял ряд сосен, а что было за ним, одному богу известно.
— Давайте договоримся, что с этой стороны вы не будете ходить за эти сосны, пока не выясним, что там.
— А что мы будем делать целыми днями?
Лана уже об этом думала, ведь школы закрылись на неопределенный срок.
— У вас есть ваши книжки, у моего отца тут целая библиотека, и в доме полно работы. Скучно не будет, вот увидите.
Коко, кажется, витала мыслями где-то далеко: взгляд ее затуманился, она покусывала губу.
— А можно мы будем кататься на лошадях? — спросила она.
— А седло ты взяла? — сказала Мари.
— У меня нет седла, ты это знаешь.
— И как ты собралась кататься?
Коко обиделась до слез.
— Лошади, кажется, дикие. Но мы могли бы с ними подружиться. Ты бы хотела? — спросила Лана.
Коко кивнула.
* * *
После обеда сэндвичами с арахисовым маслом и мармеладом — Коко умяла их с аппетитом — у Ланы возникло лишь одно желание: принять горячий душ, забраться в свою постель, накрыть голову подушкой и поспать. Но пришлось пойти во двор и приступить к строительству стены. Бенджи напилил стойки-опоры, которые надо было прибить гвоздями, а после приколотить к ним горизонтальные доски. Проблема заключалась в том, что молоток у них был всего один.
— Молодец, Бенджи. Теперь мы не закоченеем, — сказала Лана.
— А кровати? — спросил Моти.
— У меня лопнула шина, я не успела доехать до отеля. Айрис Кано велела поискать матрасы там, ведь постояльцев у них в ближайшее время не будет. Вы ее знаете?
— Никогда не любил холод. Мне больше нравится Хило.
— То есть вы никогда не были на вулкане?
Все были на вулкане. Это было самое популярное место на острове. Да и как можно не хотеть посмотреть на действующий вулкан? Извержения случались нечасто, но любоваться неземными ландшафтами можно было круглый год.
— Нет.
Она заметила, что некоторые люди становятся рабами привычки и счастливы оставаться в своем маленьком уголке, где все дни похожи друг на друга. Другие же обретают счастье, лишь отправляясь на край земли в далекую страну. Лана считала, что в ней есть что-то и от первых, и от вторых. Бак был слишком занят работой, путешествовать им было некогда, и она слишком долго просидела на Оаху.
— Что ж, я рада, что вы наконец здесь. С нами. Обстоятельства, конечно, хуже не придумаешь. Но мы по крайней мере вместе, — сказала она.
Правда, некоторых с нами нет.
Моти присел на пенек.
— И где твой велосипед?
— Мне помогли двое солдат. Они пришли в магазин, а когда я упала, проезжали мимо. Сказали, что отвезут велосипед в лавку.
— Зачем здесь так много солдат? — спросил он.
— Похоже, в военном лагере Килауэа планируют обустроить какую-то штаб-квартиру.
