спящими казарками. Те спрятали головки в перышки, и Лана пожалела, что не может поступить так же. Джин пошевелился, открыл один глаз и покосился на нее, но Тоник сидел неподвижно.
Она всегда любила раннее утро. И Джек тоже. Он говорил, что рассвет — волшебное время. И, как всегда, пытался все объяснить научными терминами: солнечная энергия рассеивается в атмосфере, наполняя нас жизненно важными частицами. Все становится более восприимчивым. В детстве Лана чувствовала, что по утрам мир полнился возможностями.
Утро было волшебным, а ночь принадлежала призракам. В ночные часы непроглядная тьма и тревожные мысли усиливались многократно. Вчера Коко снова плакала. Бедняжка. Лана ее понимала. Она проснулась в холодном поту с бешено бьющимся сердцем. Никак не могла успокоиться и несколько часов пролежала без сна, прокручивая в голове все страхи.
Когда солнце взошло, небо приобрело лиловый оттенок и птицы принялись прокладывать в ветвях невидимые тропы. Она помнила, как в детстве ее злило, что они ни на секунду не замирают и потому их невозможно как следует рассмотреть. Джек шутил, что гавайские птицы быстрее скорости света.
Через несколько минут на дорожке, ведущей к дому, возникла Коко, завернутая в одеяло. Рядом плелась Юнга.
— Ты что тут делаешь так рано? — спросила Лана, когда Коко взошла на крыльцо.
— Пытаюсь найти родителей.
Лана в изумлении уставилась на нее, не зная, как на такое реагировать.
— И как? Получилось?
— Они еще живы, — уверенно кивнула Коко.
— Естественно, живы. И чтобы это узнать, не надо было гулять на холоде в темноте.
На щечках Коко алели румяные пятнышки, грязные волосы примялись, в них застряли листья, и она напоминала маленькую дикарку, выпрыгнувшую из леса.
— Сегодня опять видела трещину в небе, а когда я ее вижу, иногда находятся ответы на вопросы. Чем ближе к трещине, тем лучше.
— И что ты выяснила?
Коко нахмурилась и села на крыльцо.
— Ничего.
Лана оглядела небо, выискивая трещину.
— Она еще там?
— Да, но вы ее не увидите.
— Почему?
— Потому что не верите. Не взаправду.
— Во что?
— В волшебство.
Мысли о волшебстве перестали посещать ее давно. С тех самых пор, когда они с отцом еще жили вместе, хотя он редко называл это волшебством. Его научный ум предпочитал термин «необъяснимые феномены». Время, пережитая боль и расстояние между ними уничтожили эту веру. Осталась лишь способность предчувствовать катастрофу. То еще волшебство.
— Может, ты сможешь мне помочь? — спросила Лана.
Коко отчаянно замотала головой.
— Нет.
— Почему?
— Это так не работает.
— Тогда скажи… как это работает?
— Не знаю, но надо верить.
Откуда такая малышка так много знала?
* * *
Без особого аппетита съев кашу с ягодами охело, Моти пошел в свою комнату с зачитанным томиком «Хорошей земли»[36] и чашкой чая. Он проспал допоздна и хрипел за завтраком; Лана видела, что ему не терпится скорее прилечь. Визит майора Бейли стал для него отличным предлогом провести утро в кровати. Она все больше тревожилась за Моти и понимала, что надо искать врача. Может, у него инфекция? Или болезнь, которую можно вылечить? Узнать диагноз было бы не лишним.
Они с девочками трудились на пасеке, когда Юнга вдруг навострила уши. Лана прислушалась, надеясь услышать звук мотора, но уловила лишь гул тысяч маленьких крылышек. С сеток сот стекал мед, и девочки с энтузиазмом наполняли банки. Что до Ланы, та считала, что меда не может быть слишком много, как не может быть слишком много любви.
— Майор Бейли пришел, — сказала Коко, взяла Лану за руку и потянула ее к дому.
— Но мы не слышали машину.
— Он не на машине.
Она побежала к дому: вдруг Коко права? Нельзя, чтобы он разнюхивал. Бенджи сидел с Моти; они решили, что он выйдет позже под предлогом, что явился помочь. И верно: вместо рокота и тарахтения мотора она услышала топот копыт. Грант показался на заросшей травой тропинке; он сидел на лошади, да такой огромной, каких Лана в жизни не видела. Сзади на привязи скакала поджарая соловая[37] лошадка породы паломино с седлом наготове.
Он коснулся шляпы и подскакал ближе.
— Алоха!
В его устах гавайское приветствие звучало нелепо. Чужакам никогда не удавалось произнести это слово правильно.
— И вам привет! — крикнула Лана.
Он ловко спешился и встал на расстоянии шага от нее. От него пахло корицей, кожей и немного пóтом. Лана невольно отступила назад, а Коко бросилась к соловой лошадке.
— Это будет моя лошадка? — спросила она.
— Это Леди, можешь на ней покататься, когда убедимся, что умеешь. Ты же раньше каталась верхом?
— Два раза!
— Да ты эксперт, — Грант подмигнул Лане. — А вы, миссис Хичкок, когда катались в прошлый раз?
Услышав свое имя, она вздрогнула.
— Зовите меня Ланой. Я планирую снова взять девичью фамилию Сполдинг, как только все уляжется. В последний раз я ездила верхом, когда мне было шестнадцать. Мы ехали сюда от самого Хило.
Он улыбнулся краешком губ.
— Значит, и вы эксперт. Приятно быть в хорошей компании.
Лана закатила глаза.
— Вы преувеличиваете, майор.
— А откуда у вас эти лошадки? — спросила Коко.
— За нашим лагерем есть ранчо. Со сложным названием, начинается на «К», я даже пытаться произнести не буду. Я подружился с управляющим.
— Ранчо Кеауху, — подсказала Лана.
— Надо бы мне взять пару уроков гавайского. А то местные меня совсем за чужака считают, — сказал он.
Лана тут же представила, как они с Грантом сидят наедине и она обучает его гавайскому; эта идея показалась очень привлекательной и вполне осуществимой.
— В гавайском нет ничего сложного, главное — научиться правильно произносить гласные.
— Для меня это так же легко, как для вас — оседлать дикую лошадь, — сказал он и кивнул на Юнгу. — А ваш пес обучен? Он бы нам пригодился.
— Юнга девочка, и у нее хороший слух. Но она трусиха, — заметила Коко.
— Ясно. Вы в этой одежде собрались кататься?
Грант был в джинсах, поношенной клетчатой рубашке и ковбойской шляпе, но Лана и девочки нацепили на себя по несколько свитеров и курток поверх юбок, блузок и комбинезонов. Лана не догадалась захватить костюм для верховой езды, а юбки у нее были только белые.
— У нас больше ничего нет.
Грант освежил в памяти девочек основы езды верхом и сказал, что они могут по очереди взять Леди и покататься на лугу.
— Но это потом, а сегодня вы могли бы постеречь пастбище с Юнгой, а мы с вашей мамой попробуем поискать диких лошадей и загнать их в стойло.
Глаза Коко округлились, когда он
