остальном он казался порядочным. Поэтому я и согласилась, чтобы он пришел сюда.
Моти хлебнул чаю.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— Почему тебя так заботит его мнение?
Грант был для нее загадкой. Он словно околдовал ее; между ними существовало странное притяжение. Татуировка в виде лошадей на его руке, мускулистые ноги, томящий запах корицы…
— Понятия не имею, честно.
— Нет, имеешь.
Она медленно кивнула, взглянув ему в глаза.
— Пожалуй, да.
Тайная комната
Вечером Лана с девочками готовили ужин, а Коко обнаружила кое-что любопытное. Перед этим Лана достала конверт, чтобы показать Коко свой детский рисунок лошади, и вместе с рисунком выложила на стол чертежи дома. Лана промывала рис, Мари резала имбирь и сладкий картофель для рагу.
— Эта лошадка похожа на Юнгу: тоже вся в пятнах. Думаешь, она еще где-то там? — спросила Коко.
— Это было давно. Вряд ли она еще жива.
Коко заметила чертежи.
— А как пройти в эту комнату?
— В какую?
— Ту, что под кухней.
Мари застыла с ножом в руке.
— Под кухней есть комната?
Они склонились над чертежами. На этажном плане под кухней действительно имелась маленькая комната, куда вела лестница. Впервые увидев эти чертежи, Лана взглянула на них лишь мельком, ее больше интересовало, как проехать к дому и сам факт его существования.
— Но тут нет никакой лестницы, — сказала Мари.
А Лана узнала почерк Джека. Потайные шкафчики и тайные комнаты — он такое любил.
— Если он строил дом как убежище, логично, что тут должна быть тайная комната. Поищите дверь.
Коко тут же принялась рыскать по кухне, открывать шкафы и осматривать пол в поисках люка.
— Странно. Наверно, он передумал.
— Да нет, готова поспорить, комната здесь. Надо просто получше поискать. Может, Бенджи поможет? Но сначала давайте поужинаем.
Лана ужасно проголодалась. Катание верхом, работа в огороде — она почти весь день расчищала землю под посадки — все это разбудило аппетит. А может, она устала раз за разом прокручивать в голове их с Грантом разговор, анализировать каждое сказанное слово и выискивать в нем скрытые смыслы.
Опустилась ночь, ветер подул с юга, и стало заметно теплее. По сравнению с лютым холодом последних нескольких дней погода была чудесная. Рагу получилось простым и наваристым, но Коко ковырялась в тарелке так, будто в ней были тараканы. Она поддела вилкой кусок сладкого картофеля, посеревший после варки.
— Что это?
— Сладкий картофель.
Она бросила кусок на тарелку.
— Гадость.
Мари пнула ее под столом.
— Нельзя есть одно арахисовое масло. Скоро еду нельзя будет купить в магазине, придется есть то, что выращиваем сами, — сказала Лана.
Коко, кажется, обдумывала, что это для нее значит.
— А на Гавайях растет арахис?
— Нет. И пшеница не растет, а значит, никакого хлеба. Придется ограничиться тем, что есть. Ваши кулинарные горизонты скоро расширятся, юная леди.
— А Рождество? Санта ведь придет? Или ему опасно сюда прилетать? — спросила Коко.
Рождество… От одного этого слова у Ланы защемило сердце. До Рождества оставалось меньше двух недель, а она ни разу о нем не вспомнила. Войне не было дела до праздников.
— Я об этом даже не думала. Уверена, Санта летает выше самолетов, да и олени умеют обходить препятствия, — сказала Лана и взглянула на Моти, беззвучно моля о помощи.
— Но он может привести к нам японцев, а я этого не хочу, — ответила Коко.
Моти тихо произнес:
— Санта умеет становиться невидимым, когда нужно. Это не первая война на его веку, и поверь, ему приходилось бывать и в более опасных переделках, но он приходит всегда. Можешь на него рассчитывать.
Лана заметила, что Бенджи и Мари переглянулись и усмехнулись, они-то знали, что Санта-Клауса не существует. Но Коко была не на шутку встревожена.
— Наконец-то у нас есть настоящая труба, теперь он может по ней спуститься! — сказала она.
Лана улыбнулась.
— Надо лишь убедиться, чтобы огонь в очаге в канун Рождества не горел, не то Санта-Клаус подпалит свою околе[38].
— И Юнгу надо уложить пораньше спать, чтобы не спугнула оленей, — саркастически добавил Бенджи, но Коко не заметила насмешки.
— Наши мама с папой к тому времени, наверно, вернутся? — спросила она.
— Надеюсь, дорогая.
Коко часто заморгала, храбро отгоняя слезы.
— Напишу-ка я список подарков для Санты, и возвращение мамы с папой будет первым пунктом.
— Давай. Завтра начнем готовиться к Рождеству. Найдем подходящее деревце, сделаем украшения своими руками, а может, даже испечем печенье для Санты, — сказала Лана, радуясь очередной возможности отвлечься, но и размышляя, как в этом году пройдет Рождество. Без мужа, без родителей, без праздничного настроения.
Только чудо могло все исправить.
* * *
После ужина все собрались на кухне. Коко так и не наелась, и Лана разрешила ей открыть банку с консервированными мандаринами. После разговора о Рождестве девочка притихла. Они разложили на столе чертежи дома и позвали Моти и Бенджи.
— Джек всегда был хитер, — сказал Моти.
— Но мы не нашли дверь, — объяснила Мари.
Моти погрозил ей пальцем.
— Она должна быть где-то здесь.
— Похоже, лестница начинается где-то за кладовкой. А что за той стеной? — спросил Бенджи.
— Ванная, кажется, — ответила Лана.
Они осмотрели стены и пол кладовки, но те были сделаны добротно, без видимых трещин и углублений. Не было там и потайных пазов, ручек и кнопок. Лана с Мари пошли в ванную и поискали потайную дверь там. Но ничего не нашли.
— Идея с тайной комнатой была хорошая. Но, похоже, он так ее и не построил. Может, времени не хватило? — спросила Лана.
Моти покачал головой.
— Это вряд ли. Мы просто плохо искали.
— Я устала. Давайте завтра поищем, — сказала Лана.
Тут впервые за вечер Коко заговорила:
— Завтра кое-что произойдет.
У Ланы коленки похолодели.
— Что?
— С мамой и папой.
— А можно подробнее?
Коко покачала головой.
Лане стало ее жаль. Способность девочки знать то, чего не знали остальные, была для нее тяжелой ношей, но здесь, на вулкане, ей было проще. Здесь эта способность казалась естественной.
* * *
Утром Лана проснулась и услышала тихий храп очень близко к своей голове. Открыв глаза, увидела Юнгу на расстоянии вытянутой руки. Ее черный нос подергивался. Лана так и спала на матрасе на полу, и Юнге ничего не стоило к ней забраться. Впрочем, собачий храп успокаивал, и Юнга грела кровать. Лана потянулась и погладила ее. Юнга открыла один сонный глаз.
— Ты такая хитрюга,
