должно быть у всех родителей, думал Том. У них с Джоан в том числе. Ему едва удавалось сдерживать эмоции.
Гарри корчил рожицы, глядя на малышку.
– Мы оба молоды, – сказал он Екатерине. – Даже если на этот раз у нас родилась девочка, по милости Божьей за ней последуют сыновья.
* * *
Когда новорожденной принцессе было три дня от роду, ее окрестили в церкви францисканцев и нарекли Марией. Тому выпала честь быть одним из восприемников вместе с графиней Девон и герцогиней Норфолк. Как и они, Том купил в подарок крестнице дорогую посуду. Церемонию проводили очень торжественно, после нее подали угощение. Король с королевой по традиции на крестинах не присутствовали: это был день крестных родителей. Когда принцессу вернули родителям, ожидавшим ее в спальне Екатерины, у Тома вновь сдавило горло при виде того, как они по очереди гордо брали ее на руки и благословляли.
Вскоре после крещения Марии наступил такой же день для первого сына Саффолка Генри. В благодарность за спасение от гнева Гарри гордые родители почтили Тома тем, что выбрали его крестным отцом вместе с королем. Во время пышной церемонии Том стоял рядом с Гарри. Казалось, он почти член королевской семьи.
* * *
Пришла весна, вся в цвету, и Том заметил, что король выказывает растущую милость и расположение к знаменитому ученому-гуманисту Томасу Мору, которого в прошлом году убедил приехать ко двору и служить ему неофициальным секретарем. Одного этого хватило, чтобы Том увидел в Море соперника. Он знал его как интеллектуала, снискавшего известность во многих странах, человека, ясно видевшего и порицавшего поверхностную жизнь двора, презиравшего атрибуты богатства и власти, что резко контрастировало с отношением к этим вещам самого Тома, который опасался, как бы Гарри не стал смотреть на его благосостояние и власть с позиции Мора, безусловно полной неодобрения.
Гарри ценил мнение Мора и, как заметил Том, стал часто приглашать его в свои личные покои для обсуждения вопросов астрономии, геометрии, теологии и прочих наук, к которым у них имелся общий интерес, чуждый Тому. Случалось, король и королева просили Мора развлечь их беседой за столом.
Том почувствовал себя изгоем, хотя не видел причин, почему у Гарри не должно быть больше одного близкого друга. Это была ревность, чистая и без прикрас. Ее нужно обуздать, потому что им с Мором необходимо работать сообща. Поэтому Том приложил все возможные усилия, чтобы подружиться с ним, и, к своему удивлению, обнаружил, что они хорошо ладят. На самом деле так хорошо, что как-то раз около полудня, проходя по залу, где работали секретари, он увидел, как Мор отложил перо, готовясь ехать домой, в Челси, и предложил ему остаться и распить вместе кувшин эля.
Законник просиял своей милой улыбкой:
– С большим удовольствием, милорд кардинал.
– Вам нравится жить при дворе? – спросил Том, разливая напиток по кружкам.
Мор покачал головой:
– Вообще-то, нет. Я не хотел получить должность здесь. Вы едва ли поверите, с какой неохотой я ее принял.
Том удивленно вскинул брови:
– Но тем не менее вы показали себя способным и полезным, исполнив для короля две дипломатические миссии.
– Да, и как же я пожалел об этом! – Мор снова улыбнулся. – Пришлось выставить себя дураком.
– Ну… его милость и я, мы оба искренне рады, что вы здесь. Он говорил мне, что вы скоро опубликуете книгу.
Мор просиял:
– Да, она называется «Утопия», и в ней описывается идеальное государство.
– И какое же оно, по-вашему? – заинтересовался Том.
– Неоплатоническая абсолютная республика с законами, основанными на идеалах гуманизма. Я дам вам экземпляр. Ее напечатают на этой неделе.
– Жду с нетерпением. Благодарю вас.
* * *
Через шесть дней книга ждала Тома на рабочем столе. Он отнял час от работы, чтобы бегло просмотреть ее, чувствуя нарастающее беспокойство, так как в ней, по сути, содержалась мощная критика английской системы управления, а также злостных махинаций монархов и придворных. Однако латинская проза была столь изысканна, а от широты познаний автора так захватывало дух, что содержание этого трактата могло остаться непонятным для глуповатых придворных, которые, вероятно, возьмут на себя труд прочесть «Утопию», просто чтобы не отстать от остальных.
Книга заслужила всеобщую похвалу. Даже Гарри, к изумлению Тома, только о ней и говорил.
– Жаль, что не я сам написал ее! – заявил он.
– А не находит ли ваша милость эту книгу несколько провокационной? – осторожно спросил Том.
– Это всего лишь идея, Томас! Она не имеет отношения к реальной жизни.
Том подумал, что Мор скорее рассчитывал на другую трактовку, но придержал язык и сказал себе, что ему повезло служить монарху с такими либеральными взглядами.
– Я предпочитаю господина Мора своему Тайному совету, – заявил Гарри. – Нам нужны такие светлые умы.
Том ощутил в душе знакомый уже трепет ревности.
* * *
Наконец – наконец-то! – Хэмптон-корт был готов к заселению. Еще велись кое-где работы, но великолепные парадные покои и башня с апартаментами для короля и королевы были полностью завершены. Комнаты Гарри располагались на втором этаже, королевы – на третьем, на нижнем имелись также детские покои для принцессы Марии. В тот день, когда высокие гости должны были приехать, чтобы осмотреть дворец, Том и Джоан несли дозор у окна, ожидая появления вдали первых признаков кавалькады. Как только они увидели всадников эскорта, Джоан ускользнула наверх, в свои новые апартаменты, а Том поспешил к величественному гейтхаусу, где стоял, беспокойно переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, желая поскорее приветствовать своих августейших гостей.
Гарри восседал на крупном черном коне и, видимо, был потрясен открывшимся перед ним зрелищем огромного дворца из красного кирпича, который величественно возвышался над Темзой.
– Клянусь Богом, это чудо! У меня нет ничего подобного, а я государь!
Том невольно задрожал. Он, скромный сын хозяина таверны, замахнулся слишком на многое, выстроив такое грандиозное здание? Вид Хэмптон-корта вызвал зависть у короля? Но нет, вот он, его добрый друг, широко улыбается, спешиваясь на Нижнем дворе.
Том низко поклонился:
– Ваша милость, добро пожаловать в мое скромное жилище.
Гарри обвел взглядом просторный, вымощенный булыжником двор, окруженный прекрасными постройками, и обнял Тома, который не преминул заметить неодобрение в глазах королевы, когда она протянула ему руку для поцелуя. А вот Гарри не подавал признаков неудовольствия. Напротив, дружески закинул руку на плечо Тома, и тот повел его по двору.
– Это здание, сир, предназначено для моих служителей и гостей, – объяснял ему Том, размашистым жестом указывая на обступавшее их со всех сторон красивое кирпичное строение. – У меня тут подготовлено для приема посетителей двести восемьдесят кроватей с шелковыми
