период мумии иногда хранились в доме в течение многих лет и только потом захоранивались. Это побудило Диодора Сицилийского трогательно отметить: «Глядя на размеры, пропорции и черты их лиц, можно подумать, что они испытывают странное удовлетворение, как будто живут вместе с теми, на кого смотрят»[730]. Подобная практика зафиксирована в оазисе Фаюм во времена римского владычества. Позже эти же мумии были помещены в братские могилы, чтобы освободить место для недавно прибывших[731]. Убитый горем римский вдовец обратился к своей умершей жене Мессии следующим образом: «Я установил твою гробницу во дворе, чтобы видеть тебя в своем доме, хотя ты и умерла»[732]. Мы можем вспомнить современную практику сохранения праха усопших в доме, нередко на виду, скажем, на каминной полке, подпитываемую смутным чувством, что близость с усопшими питает и самих усопших, и живых.
Дом – это место, где находится сердце и где покоятся мертвые. У египтян гробница, если вы не забыли, называлась Домом вечности. Этрусские скальные гробницы, высеченные из туфа, мягкой вулканической породы, датируемые в основном VI–II веками до н. э., также вызывают в памяти домашний интерьер, со собственной столовой, спальнями, окнами и скатной крышей[733]. Сцены пиршеств, украшающие стены этрусских гробниц, предполагают (хотя и не наверняка), что мертвые развлекают своих гостей. Этрусский некрополь обычно строился по стандартному плану, с аккуратно выложенными тротуарами и мощеными улицами, над входом высекалось имя первого жильца. «Гробница как дом» стала стандартным тропом в латинской литературе. Как говорит вымышленный Трималхион в «Сатириконе» Петрония: «Глупо иметь хороший дом при жизни и не заботиться о том, в каком тебе предстоит жить гораздо дольше»[734].
Жители Британии бронзового века использовали кости усопших в качестве музыкальных инструментов. В могиле взрослого мужчины в Уилтшире неподалеку от Стоунхенджа был найден свисток, вырезанный из человеческой бедренной кости, который, видимо, был ценным для покойного[735]. Сегодня, если вы хотите сохранить личные отношения с умершим, вы можете заказать «кремационные украшения», например ожерелье с прахом любимого человека, кулон с отпечатком пальца или кольцо из одного из его зубов.
Хоронить мертвых с семьей
Богатые евреи хоронили своих умерших в естественных пещерах или вырубленных камерах, к которым часто вел проход, заделанный одной каменной глыбой или грудой щебня. Такие гробницы часто служили одной семье на протяжении нескольких поколений. Первая ингумация, зафиксированная в еврейской Библии, – погребение Сары ее мужем Авраамом в пещере Махпела в Хевроне – была предназначена как раз для семьи[736]. Это вполне отвечает самоидентификации евреев как, по сути, отдельного рода. Авраам решил заплатить за пещеру полную цену, хотя хетт Ефрон, продавший ему пещеру, предложил щедрую скидку, понимая, что впоследствии его право собственности может быть оспорено. Пещера служила семье Авраама на протяжении как минимум трех поколений – это была усыпальница для Сары и его самого, для его сына Исаака и его жены Ревекки, а также для их сына Иакова и его жены Лии. Израильтяне были не единственными, для кого был важен вопрос законности владения гробницей. Надпись из Южной Аравии II века н. э. гласит: «[…] посвятили Та’лабу свою гробницу на горе, [чтобы запретить] ее покупку и продажу»[737].
Когда Иосиф был на смертном одре, он попросил своих сыновей перенести его кости «в землю, о которой [Господь] клялся Аврааму, Исааку и Иакову»[738]. Уезжая из Египта, Моисей исполнил волю Иосифа, и его мумифицированные останки сопровождали израильтян в их сорокалетнем странствии по пустыне[739]. В конце концов Иосиф был похоронен в пещере в Сихеме, которую купил его отец Иаков. Пещера стала «наследием потомков Иосифа», что, иными словами, означает, что она оставалась в собственностисемьи на протяжении многих поколений[740]. Еще одна погребальная надпись из Южной Аравии свидетельствует о схожей заботе о сохранении мертвых в семье (I век н. э.):
Игл, сын Хофа’амма, построил для своего брата Рабибила, сына Хофа’амма [эту] гробницу, а также для себя, для своих детей, для своей жены, для [принадлежащих ей] детей, для их внуков и для их женщин […] на вечные времена, против любого ущерба, пока небо будет давать дождь и [пока] земля [будет покрыта] травой[741].
Хотя в еврейской Библии ничто не указывает на то, что погребение в семейной гробнице позволяло умершим воссоединиться в загробной жизни, законное право собственности тем не менее считалось необходимостью. Что может быть страшнее, чем если вашу семейную гробницу купит чужак, а хранящиеся в ней останки будут уничтожены? Но место захоронения – это еще не все. Правильно разграниченная могила была важна для того, что антропологи называют «поддержанием идентичности». Обладая неотъемлемым правом на место, где похоронены ваши предки, вы заявляли о неразрывности своего семейного древа. Это было особенно важно в случае с Авраамом и его наследниками, которые утверждали себя как отдельный народ, хотя у них и не было родины. Как писал Дуглас Дэвис, «гробница обозначает территорию, династию и племя». В отличие от них, бедняков хоронили в общих могилах[742].
В Афинах и прилегающих к ним территориях, начиная с последних десятилетий V века до н. э., умерших членов семьи хоронили в внушительных обнесенных стенами сооружениях, известных как перибол (peribolos)[743]. Передняя стена часто возводилась тонкой резной кладкой и иногда возвышалась на десять или двенадцать футов над уровнем улицы[744], что было нужно для удержания земли, которую насыпализа стену. Вход в сооружение осуществляется по узкой лестнице сбоку. На мраморной стеле, украшенной двумя розетками, символами возрождения, и установленной на вершине внешней стены передом к улице, писались имена тех, кто похоронен внутри. По обеим сторонам устанавливались памятники в честь отдельных членов семьи. Внутри ограды на небольших квадратных плитах, возвышающихся над землей не более чем на фут (около 30 см. – Прим. ред.), были написаны имена домашних рабов. Гробницы-периболы расположены вдоль всех дорог, ведущих из Афин, но самые впечатляющие – вдоль Священной дороги, ведущей в Элевсин. Хотя основной целью было обеспечение умерших местом для отдыха, где можно было бы продолжать поддерживать узы родства, расположение памятников на обочинах дорог, использование высоты для драматического эффекта и применение устрашающих символов власти (львы, собаки и прочее) указывают на то, что периболы были также символами статуса, предназначенными для как можно более эффективной демонстрации богатства и престижа. Таким образом, эта серия гробниц рассказывает нам о манипулировании практикой поминовения с целью продемонстрировать силу семейной традиции. Эта практика была резко прервана в
