– Мясника и в василевсы! Андроник… Какой по счету? Четвертый? Смешно. Что ж, пусть остается так, как есть. Пока что… Сейчас важно другое… Другое.
– Другое? Что – «другое», мой брат? – Левина внимательно посмотрела в большие ясные глаза напротив.
….Многое изменилось с того дня как злая судьба уничтожила их счастливый мир, но глаза старшего брата остались теми же, которые она любила, как сестра. Глаза их матери – красавицы Феонии, жены прославленного дуки византийского флота Апокавка.
С отца началась великая слава семьи, и со смертью отца она закончилась великой трагедией.
Еще при жизни василевса Андроника III, Апокавк управлял государственными финансами, затем стал командовать всем императорским флотом. В его же ведении находились сверхважные государственные солеварни. Тесно связанный с моряками, и купцами, Апокавк добился невиданной популярности в народе. Этому сопутствовали его победы на море против турецких пиратов, а так же то, что многие военные корабли дука строил за собственные деньги.
Опираясь на народ, Андроник был ненавистен «благородным» гражданам Византии, которых он решил обложить дополнительными налогами. Далее он и вовсе решил уничтожить богачей, посчитав, что люди низкого происхождения будут лучше повиноваться ему. И, прежде всего, дука решил лишить богатства и уничтожить приверженцев всесильного регента (при малолетнем василевсе Иоанне V) Кантакузина.
Используя ненависть простых людей к знатным и богатым, Андроник призвал народ к вооруженной борьбе с Кантакузиным. Его друзей и приверженцев убивали, а их дома разоряли. Были взяты под стражу сын Кантакузина Матфей и его мать Феодора, которую суровым тюремным режимом и голодом вскоре довели до смерти. Владения регента Кантакузина были розданы ремесленникам и торгашам, а высшая власть была официально передана жене покойного василевса Анне Савойской и ее сыну-соправителю Иоанну V Палеологу. Тем самым Кантакузин уже не имел права быть регентом Иоанна V, чего он по праву великого государственного деятеля добился после смерти отца малолетнего Иоанна.
Теперь сам Апокавк стал всесильным временщиком, и, казалось, его власть крепка и на многие года. Но… В несчастливый день 11 июня 1345 года Апокавк с малой охраной решил посетить тюрьму, в которой содержались немногие из приверженцев Кантакузина, из которых еще можно было выбить золото. Воспользовавшись случаем, эти заключенные напали и убили ненавистного им временщика. После этого народ в ярости поднялся еще и в последний раз против сочувствующих Кантакузину. Прокатилась новая волна убийств и погромов. А потом…
Прошло немного времени, но изменилось многое. Кантакузин вернулся в Константинополь. Он выдал одну из своих дочерей за Иоанна V и формально стал главой правящей семьи. А далее он стал василевсом и соправителем своего зятя. А в один из дней большой и богатый дом покойного Апокавка вспыхнул, подожженный с разных сторон. Слуги и последователи бывшего временщика спасли его сыновей, отправив подальше от столицы. А вот о судьбе дочери Апокавка и его супруги красавицы Феонии никто и ничего не мог сказать. Хотя поговаривали, что друзья покойного временщика убили некоего Арминия, который под винными парами рассказывал, что насиловал Феонию вместе со многими на пожаре, а затем перерезал ей горло. При этом он особо указывал на то, какие огромные и красивые были глаза у жены этого убийцы и бунтаря Апокавка…
– Так что же важно сейчас, брат? – не отрывая свой взгляд от больших и красивых глаз Павлидия, переспросила Левина.
– Наш младший брат…
– Северий! – вскрикнула женщина – Где он?! Он жив?!
Но потому, как опустил голову Павлидий, поняла – теперь они остались только вдвоем от несчастной семьи Апокавка.
– Я должен найти и наказать того, кто убил нашего младшего брата. Северий был очень хорошим человеком. Я сам воспитал его и многому научил. Но видно не всему нужному. Особенно нужному – видеть в каждом человеке вероятного врага. Ему перерезал горло человек по имени Даут. И теперь я должен найти его и убить собственной рукой. И еще есть у меня забота в этом проклятом городе. Связана она с «синим дьяволом» и местью нашим врагам… И я… Не плачь моя дорогая сестра. Брата уже не вернуть, как и наших отца и мать. Никто не должен видеть твоего заплаканного лица. Начнутся вопросы и сомнения. Никто и ничего не должен знать! Ведь в этом проклятом городе у нас не осталось друзей. Зато врагов с избытком.
– Я всегда помню об этом.
– Мы встретимся здесь через два дня в полдень. Сможешь прийти?
Левина немного подумала, а потом уверенно кивнула головой.
* * *
Это хорошо, что Андроник, хотя и тяжело, но все же согласился на условия Гудо. Особенно ему не правилось твердое нежелание могучего и новообретенного Дигениса Акрита убивать кого-либо из этой своры бродяг, что многочисленными толпами выливались из портовых кварталов. А как без крови и трупов заставить их забиться в свои крысиные норы? Ведь эти нанятые за деньги купцов и владельцев кораблей людишки уже почувствовали вкус победы и так просто не сдадут свои позиции. Тем более во главе них стоит властный и жестокий кнутобоец, которому они подчиняются беспрекословно.
Но Гудо первым условием выдвинул то, что он не будет убивать. Да и ладно. Одного вида человека с огромным «топором русича» будет достаточно, чтобы враг дрогнул. А там… Мясники должны воспрянуть духом и ринутся в бой. Ведь это было раннее, когда умелый в обращении с ножами Тавлесий вел мясников за собой, прокладывая себе путь многими ранеными и убитыми. Теперь Тавлесий держится задних рядом, все еще не придя в себя после страшных ударов кнута.
Первая же схватка оправдала все ожидания главы корпорации макелариев. Не многие, но все же мясники подчинились приказу Андроника и вышли прошлой ночью к баням на улице Трех кузнецов. Там, в старых банях обосновались портовые бродяги, уже несколько дней отмечающие успех захвата столь важного участка города. Там в банях щедро лилось вино, играла музыка и визжали продажные девки. И все это на деньги, возомнивших себя счастливыми, богачей портовых кварталов.
Для Гудо это был простой бой. Да и не бой вовсе. Так – зрелище. Но достойное и интересное.
Вначале пойманный и изрядно напуганный дозорный портовых бродяг понятно кивнул головой и убежал к своим в баню с громкими предупреждениями, что два десятка мясников уже стоят на дальней стороне улицы. Им тут же бросилось навстречу около полусотни разгоряченных вином и плотскими утехами бродяг, моряков и грузчиков. В их руках были не только палки и камни, но и мечи, и даже копья.
И мясники уже подались назад, видя многократное превосходство противника. Но тут вперед них выступил тот, на кого они постоянно косили взгляд с того мгновения, когда по велению Андроника вышли в уличный поход. Этот человек не мог остаться незамеченным. Во-первых, он был незнакомцем. Во-вторых, даже среди крупнотелых и высоких мясников выделялся могучей фигурой и ростом. В третьих на голове этого человека была странная накидка из мягкой кожи, полностью скрывающая и голову и лицо. Только прорези для глаз и рта. Это было вторым условием Гудо.
Вот эта кожаная часть одежды незнакомца, эта своеобразная личина[175] более всего интриговала мясников. А еще… А еще в могучих руках этого человека был огромный и хорошо известный им топор, своего рода талисман или главное знамя корпорации макелариев. Не мог Андроник отдать эту святыню неизвестно кому. И если в его руках «топор русича», значит, будет для него важная работа.
И все же мясники подались назад.
И тогда «топор русича» громоподобно «заговорил».
Сделав несколько круговых движений над головой, Гудо с силой прошелся лезвием огромного топора по каменный стенам ближнего от него дома. Сноп ярких искр сопроводил это движение, остановив первые ряды бегущих в сражение портовых бродяг. На их спины тут же навалились следующие за ними. Навалились с проклятиями для остановившихся трусов и с нетерпением начать схватку. Но теперь уже их глазам предстал второй сноп искр, который Гудо высек, черкнув металлом топора по каменным булыжникам мостовой. А далее…
Гудо вращал огромным топором над головой и перед собой с таким мастерством, с таким сверх умением, и с такой силой, что не оставалось никакого сомнения – он разрубит всякого ставшего на пути пополам. Разрубит и не заметит. Как и второго, и третьего и десятого. Не было спасения от этого человека и от его топора! Это сразу поняли все оторопевшие бродяги. А так как среди них не было ни единого воина, а храбреца тем более, то они отступили на шаг, затем на два, и едва заметив то, как за спиной огромного человека с безжалостным топором выстроились мясники с ножами, тут же бросились бежать.
После бегства портовых бродяг на улице Трех кузнецов осталось множество оружия, которое будучи собранное, и было представлено взору торжествующего Андроника.
