заключил он. — Это началось и тянется с 1639 года, когда произошло увеличение бремени расходов на генеральную лицензию». Коркуэра принял плохое решение, заставив в итоге испанцев, а не китайцев, заплатить за одержанную им победу.
Не сумев сломить оппозицию против него, Коркуэра подал прошение об отставке. Покинуть свой пост он не мог до тех пор, пока не прибудет смена, поскольку новый губернатор должен изучить бухгалтерские книги своего предшественника. И поскольку церковь выдвинула против Коркуэры 59 обвинений, в 1641 году Мадрид постановил, что он должен содержаться в тюрьме до полного пересмотра дела. Его сменщик прибыл только в 1644 году, так что Коркуэра в течение трех лет находился под комфортным домашним арестом в ожидании суда. После года разбирательств новый губернатор признал его виновным по некоторым пунктам (к его преступлениям добавили потерю испанских владений на Тайване, отошедших голландцам) и оправдал по другим. Губернатор передал дело в Мадрид для вынесения окончательного вердикта. У Коркуэры были сторонники на родине, и они выдвинули встречные обвинения против церкви, что еще больше усложнило ситуацию. Дело так и не приблизилось к разрешению.
Из 59 обвинений, выдвинутых против Коркуэры, одно сводилось к тому, что он похитил предметы из драгоценного металла, принадлежавшие королю, и отправил их обратно в Испанию как часть личного состояния. В опись была включена пара из цельного золота — тарелка и кувшин, предназначенные в качестве подарка от короля Испании императору Японии в надежде на установление торговых отношений. Золотые тарелка и кувшин загадочным образом исчезли, и Коркуэру подозревали в том, что он отправил их в Испанию как свою личную собственность на судне «Консепсьон», которое затонуло у Марианских островов в 1638 году. Коркуэра решительно отрицал это обвинение, и ничего толком не прояснилось, поскольку в свое время он воспрепятствовал составлению подробной грузовой декларации. В конце концов власти Мадрида развели руками и отказались принимать решение ни «за», ни «против» Коркуэры. Все обвинения были сняты, и Коркуэра возобновил свою службу. Он был назначен мировым судьей Кордовы и закончил карьеру и жизнь на престижном посту губернатора Канарских островов.
Ни золотая тарелка, ни золотой кувшин так и не обнаружились в качестве вещественных доказательств нечистоплотности Коркуэры. Но 350 лет спустя пропажа нашлась. Когда в 1980-х годах морские археологи обследовали коралловые рифы в месте крушения галеона «Консепсьон», они обнаружили на дне океана ободок золотой тарелки — убедительное доказательство того, что Коркуэра виновен по всем пунктам обвинения.
Вэнь Чжэньхэн, ценитель ненужных вещей, мог бы занять столь же высокий пост, как и Коркуэра, если бы сумел пройти имперский экзамен. В 1621 году он успешно сдал квалификационные уездные экзамены, но, похоже, так и не смог привести свою письменную работу в строгое соответствие со стилем экзаменаторов, которому следовало подражать, чтобы поступить на государственную службу. В любом случае 1620-е годы не очень подходили для карьеры чиновника. Печально известные дворцовые евнухи коррумпировали администрацию, и всякий желающий занять пост в правительстве должен был смириться с таким положением дел или быть изгнанным, или того хуже. В 1624 году, снова провалив экзамены на уровне префектуры, Вэнь вышел из карьерной гонки и занялся тем, что ему нравилось: музицированием, постановкой опер и строительством садов в Сучжоу, центре высокой культуры потребления в эпоху поздней династии Мин. Огромное богатство семьи позволяло ему вести образ жизни эстета, который он и воспевал в «Трактате о ненужных вещах».
У Вэня был талантливый брат Чжэньмэн, и тот сдач имперские экзамены в 1622 году и продолжил бюрократическую карьеру, которая принесла почет семье, но политическую гибель ему самому, как только он выступил против фракции евнухов. Он умер в 1636 году, оставив ответственным за семью Чжэньхэна. После обязательного года траура Вэнь Чжэньхэн почувствовал, что должен последовать примеру брата. Он получил незначительный пост в Пекине, где вскоре встал не на ту сторону придворной политики и ненадолго оказался в тюрьме. Два года спустя он был назначен служить в одну из армий, защищавших северную границу династии Мин от маньчжуров. Это был 1642 год, худшее время для династии. Маньчжурские войска сосредоточились на границе и совершали молниеносные набеги на китайскую территорию, а чума, проникшая из Монголии, опустошала большую часть северного Китая. В некоторых местах, пораженных чумой, вымерли целые деревни.
Вэнь сумел уклониться от назначения и нашел предлог, чтобы удалиться домой, в Сучжоу на юге страны. Он занимался устройством своего нового сада, когда маньчжурские завоеватели достигли Сучжоу в 1645 году. Вэнь умер во время захвата города. Какое место занял бы шестидесятилетний мужчина его темперамента при новом порядке?
Биография Вэнь Чжэньхэна — лишь одна из множества историй китайских ученых, жертв краха китайского мира в середине XVII века Янь Шикунь, вице-министр, — тот, кто отметил появление табачных лавок на каждом углу пекинских улиц, — разделил похожую участь. Янь не покинул столицу в 1642 году, в отличие от Вэня. Он оставался там до весны 1644 года, когда армия повстанцев захватила город и последний император попытался убить своих дочерей, чтобы они не попали в руки повстанцев, а позже повесился на дереве за дворцом. Дочь Яня и две наложницы по примеру императора покончили с собой, но ему самому слуги помешали уйти из жизни и тайно вывезли его из павшей столицы, чтобы он мог присоединиться к силам сопротивления. Янь вернулся домой, но, когда вторглись маньчжуры, был вынужден бежать дальше на юг. Солдаты не добрались до него, как до Вэня, но это сделали агенты маньчжуров, которые предложили ему служить новому режиму. Он отклонил их пре, положение и вскоре посте этого умер в добровольном изгнании на юге.
XVII век, возможно, и объединял мир, но для таких людей, как Янь Шикунь и Вэнь Чжэньхэн, буря перемен оказалась сильнее, чем они могли вынести.
Ян Вермеер в последние годы своей жизни тоже столкнулся с лишениями. Семья никогда не процветала, но выживать удавалось за счет картин Вермеера и торговли произведениями искусства, а также благодаря деньгам Марии Тине Когда Франция вторглась в Нидерланды в 1672 году, рынок произведений искусства, который кормил Вермеера, рухнул. Торговля предметами искусства напрямую зависит от общего состояния экономики. Избыток наличных денег в голландской экономике способствовал производству этих прекрасных ненужных вещей. Домовладельцы охотно вешали картины на стенах своих жилищ и в середине XVII века буквально скупали произведения искусства — это одна из причин, почему в художественных музеях по всему миру так много голландских картин XVII века. Отток денег из экономики Делфта в 1670-х годах стал
