— А я-то думал, ты не пойдешь со мной! — рассмеялся Геланор. — Узнаю прежнюю Елену! Это будет хорошая разминка для твоих ног. На корабле ты засиделась. Да и я тоже.
Так мы отправились в экспедицию на юг острова. Давно мы с ним не ходили рядом — с того памятного путешествия в Гитион.
Хиос красивый остров, но не такой зеленый, как Андрос. Деревья не слишком высокие — значит, здесь дуют более сильные ветры. Я подумала, наверное, эти ветры прилетают из Трои: порывистые, резкие. Горные склоны поросли кустарником.
— Как ты узнаешь кустарник, который ищешь?
— Я видел образцы засушенных листьев. К тому же мы заметим надрезы на стволах — там, где люди собирали смолу.
По дороге нам встретились яркие желтые и розовые орхидеи среди известняковых скал.
— Я никогда не видела столько орхидей! — сказала я, наклонилась и, сорвав цветок, заправила его за ухо.
— Я тоже, — ответил Геланор. — Видно, им подходит климат острова.
Вдруг он остановился и сжал мою руку.
— Вот он!
Геланор указал на диковинный куст, подбежал к нему, опустился на колени и стал изучать листья. Вынув кусочек обсидиана, найденный на острове Милос, он сделал аккуратный надрез на стволе. Оттуда немедленно показался прозрачный сок.
— А теперь подождем. Как долго — не знаю. — Он уселся рядом с кустом. — Вон там, погляди, твоя новая родина.
Я приставила ладонь к глазам. Солнце ярко светило, отражаясь от воды, она блестела, и все вокруг превратилось в сплошное сияние, которое ослепляло. Все же вдали мне удалось разглядеть какую-то землю.
— Там находится Троя. Легендарная Троя, — вздохнул Геланор.
Я сильнее прищурилась, но ничего, кроме холмов, покрытых зеленью, не увидела.
— А что ты ожидала увидеть? — рассмеялся Геланор, заметив выражение моего лица. — Золотые стены до небес?
— Стены всегда окружают город, из золота они или из камня. Я ничего не вижу.
— Троя находится далеко от берега. У моря расположены другие города. Там живут карийцы, мусийцы, ликийцы — самые обычные люди. Тебя это разочаровывает?
— Скорее успокаивает.
На самом деле я не могла вполне разобраться в своих чувствах.
— Ты жалеешь, что сломала свою жизнь ради того, чтобы снова оказаться среди самых обычных людей? — спросил Геланор.
Он тоже не понимал, что я чувствую. Ведь его никогда не призывала Афродита. Он не понимает, что причина моего бегства — Парис, один Парис, а не желание увидеть Трою, или удивительных троянцев, или далекие города. Если человеку никогда не являлась богиня любви, то его пониманию это недоступно. Поэтому я просто улыбнулась и ничего не ответила.
— Смотри-ка!
Геланор склонился над кустарником и поскреб по стволу. На нем застыл сок, превратившись в янтарно-желтые горошины. Геланор взял одну горошину и покатал между пальцев. Она была упругой, после сжатия принимала прежнюю форму. Понюхав горошину, он передал ее мне.
Я поиграла с ней, попыталась раздавить. Когда я сильно сжала ее, воздух наполнился чудесным ароматом. Но когда горошина приняла прежнюю форму, запах исчез. Попробовав горошину на зуб, я ощутила вяжущий вкус, похожий на хвойный.
— Какие удивительные вещи можно делать из этой смолы! — рассуждал Геланор. — Если встретим сборщиков смолы, расспросим, как ее используют на Хиосе. Я знаю, ее продают и в другие земли, где применяют для починки изделий или для их защиты от влаги.
Я надеялась, что сборщиков смолы мы не встретим. Быть Еленой очень утомительно. Но столь же утомительно притворяться, будто ты не Елена.
— Ну вот, ты нашел свою смолу, ради которой проделал это долгое морское путешествие. — Я не смогла скрыть горечи в голосе.
— Елена, ты же знаешь, почему я его проделал.
— Неужели потому, что побоялся плыть обратно с Киферы в одиночку? Капитан расписал опасности, которые поджидают тебя. И ты нашел способ скрыть свой страх — под предлогом поездки на Хиос. Теперь ты можешь сесть на корабль, чтобы вернуться обратно. Путь, конечно, долгий, но по дороге ты встретишь много интересных камушков, и растений, и ядов, так что скучно не будет.
— Елена, ты знаешь, в чем дело, — повторил он, прямо глядя мне в глаза.
— Нет, не знаю.
— Ты вынуждаешь меня признаться? Хорошо. Ты права, я изменил свое решение, и мне нужен был благовидный предлог. Я не желаю выглядеть ветреным, неразумным мальчишкой. Но изменил я свое решение потому, что хотел обеспечить твою безопасность во время путешествия.
Я рассмеялась.
— Значит, ты не доверяешь капитану, Энею, Парису и отряду солдат? Считаешь, что сам защитишь меня лучше?
— Может, и нет. Но я связан клятвой, которую дал самому себе. На берегу Киферы я сказал, что служу лично тебе, а не Спарте. Бросить тебя — какая же это верность? Совсем наоборот! Поэтому я проделал весь этот путь рядом с тобой и буду с тобой, пока ты не перейдешь под защиту троянских стен. — Он забрал у меня упругую горошину. — Как видишь, ты напрасно сердилась на меня все эти дни.
Я кивнула головой. Снова я почувствовала себя спокойно и уверенно. Мой друг вернулся ко мне. На самом деле он никогда и не отдалялся от меня — только в моем собственном воображении. Хорошо бы удержать его в Трое… Но это уже другая задача. Следующая.
Мы собрали мешочек удивительного сока и вернулись к месту стоянки корабля. Когда мы проходили по лесистому участку между горами, у меня внезапно возникла уверенность, что это место будет иметь огромное значение для меня, для Париса, для всех нас. Я остановилась, вглядываясь в окрестности. Ничего особенного. Вообще ничего: ни избушки, ни стада, ни сада, ни людей. Но со временем все это здесь появится.
— Что с тобой? Почему ты рассматриваешь пустое пространство?
— Нет, оно не пустое. В нем что-то есть.
— Что же?
— Не знаю. Здесь произойдет нечто особенное.
Часть II
ТРОЯ
XXIX
Как ни странно, путешествие в глубь материка к Трое оказалось ничем не примечательным. Мне думалось, я буду ощущать прикосновение крыльев Афродиты, видеть знамения, издали слышать сладостную музыку. Ничего подобного: все происходило самым обыденным образом.
И земля, на которую мы ступили, была самой обычной: сухая почва с травинками, пробивавшимися кое-где. И бриз дул самый обычный, не приносивший никаких особенных запахов. Разочарованная, я вздохнула.
— Что с тобой, любовь моя? — спросил Парис, от которого не ускользал мой самый тихий вздох. — Мы почти дома!
У тебя дома, подумалось мне.
— Мне страшно, — призналась я.
Он удивился:
— Елена боится? Чего? Люди в восхищении склоняются перед тобой.
Когда-нибудь этому наступит конец, подумала я. И разве не желала я положить этому конец? Разве не страдала от чрезмерного внимания?
— Покоришь еще одно царство, только и всего, — подытожил Парис.
— Я в этом не так уверена, как ты.
Мы вдвоем не спеша направились в сторону, где росли деревья — кстати, самые обычные. Предстояло подготовиться к последнему этапу путешествия. Позади, на берегу, Эней отдавал приказания своим людям, капитан заботился о сохранности корабля во время длительной стоянки.
— Пойдем!
Парис взял меня за руку, и мы взбежали на холм. Оттуда он показал на север, где простиралась бесконечная плоская равнина:
— Если лететь прямо, как орел, то окажешься в Трое. Но ты не орел, нет. Ты одна из тех чудесных райских птичек, которые живут далеко на юге. Я их никогда не видел живьем, только перья — они переливаются всеми цветами радуги.
Он обнял меня за плечи и прижал к себе.
Если бы я была птицей… Но я стою двумя ногами на каменистой земле, и ноги, а не крылья должны доставить меня в Трою. Так я и сказала Парису.
— Мы можем взять лошадей, — ответил он. — Ты находишься в краю лошадей, забыла? Я говорил тебе, что Троя славится своими конями. Можно послать за колесницей.
