Роберт.
Ник покачал головой.
– Что? – сказала Кэрол. – Ник, расскажите, конечно, если вы не против.
– Как мы вообще вышли на эту тему? – сказал Ник.
– Ты сам начал, – сказала Джоанна.
– Ну, понимаете, получилось так, что я хотел покончить с пьянством, но чувствовал, что дома мне с этим не справиться, а в клинику или какое-то реабилитационное заведение я не хотел. У брата же летний дом пустовал – дело было в октябре, – и я позвонил ему и спросил, нельзя ли мне поехать туда на неделю-другую, попробовать привести себя в порядок. Сначала он согласился. Я стал собирать чемодан и думал, как хорошо, что есть родня, есть брат и он меня выручит. Но очень скоро зазвонил телефон – это был брат, и он сказал… сказал, что обсудил это с женой, и, к сожалению, – он не знал, как это сказать мне, – сказал: но жена боится, что я могу сжечь дом. Могу заснуть с горящей сигаретой в пальцах или забуду погасить конфорку. Короче, они боялись, что я устрою пожар, и он очень сожалеет, но не может меня пустить. Я сказал: «Хорошо», – и разобрал чемодан.
– Ох, – сказала Кэрол. – И это родной брат так поступил. Отказал родному брату.
– Не знаю, как я поступил бы на его месте, – сказал Ник.
– Да знаешь прекрасно, – сказала Джоанна.
– Ну, наверное, да, – сказал Ник. – Конечно пустил бы его. Какого черта – дом. Что за дело? Дом можно застраховать.
– Довольно удивительная история, – сказал Роберт. – И как же после этого вы общаетесь с братом?
– К сожалению, мы не общаемся. Как-то он попросил у меня в долг деньги, я одолжил, он вернул долг, когда и обещал. Но мы не виделись лет пять уже. А с женой его и того дольше.
– Откуда идут все эти люди? – сказала Джоанна. Она встала из-за стола, подошла к окну и отодвинула занавеску.
– Дети что-то говорили про пожар, – сказал Ник.
– Глупости. Разве может быть пожар? – сказала Джоанна. – Как это?
– Что-то происходит, – сказал Роберт.
Ник подошел к уличной двери и открыл ее. На улице затормозил автомобиль и остановился у бордюра перед домом. Подъехал еще один и остановился на другой стороне улицы. По тротуару маленькими группами проходили люди. Ник вышел во двор, следом за ним остальные – Джоанна, Кэрол и Роберт. Ник посмотрел на улицу, увидел дым, толпу, две пожарные машины, полицейскую машину на перекрестке. Пожарные направляли брандспойты на дом – дом Карпентеров, сразу определил Ник. От стен валил дым, из крыши вырывалось пламя.
– Черт, в самом деле пожар, – сказал он. – Дети были правы.
– Почему мы ничего не слышали? – сказала Джоанна. – Вы что-нибудь слышали? Я ничего не слышала.
– Роберт, надо пойти посмотреть, где девочки, – сказала Кэрол. – Они там будут путаться под ногами. Могут подойти слишком близко. Что угодно может случиться.
Вчетвером пошли по тротуару. Вместе с другими людьми, шагавшими неторопливо. Шли среди этих людей. У Ника было ощущение, что это какая-то экскурсия. Между тем все взгляды были прикованы к горящему дому – пожарные лили воду на крышу, откуда то и дело прорывался огонь. Несколько пожарных держали шланг и направляли воду в фасадное окно. Пожарный в каске с ремешками, в длинном черном плаще, черных сапогах до колен, с топором в руке шел к заднему фасаду дома.
Они подошли к толпе зрителей. Поперек улицы, посередине, стояла полицейская машина, и сквозь шум пожара, рвавшегося из-за стен дома, слышен был треск ее рации. Потом Ник увидел обеих девочек, они стояли в первых рядах зрителей, держа свои скейтборды.
– Вон они, – сказал он Роберту. – Вон там. Видите их?
Извиняясь, они прошли сквозь толпу и стали рядом с девочками.
– Мы вам говорили, – сказала Дженни. – Видите?
Меган держала в одной руке доску, а большой палец на другой руке – у себя во рту.
– Вы не знаете, что произошло? – спросил Ник рядом стоявшую женщину. На ней была летняя шляпа, и она курила сигарету.
– Хулиганы, – отозвалась она. – Так мне, по крайней мере, сказали.
– Если смогут их поймать, их казнить надо, я считаю, – сказал стоявший рядом с женщиной. – Или посадить навсегда. Хозяева сейчас путешествуют по Мексике и даже не догадываются, что у них уже не будет дома, когда вернутся. С ними даже не могут связаться. Бедные люди. Представляете себе? Приезжают домой, и оказывается, дома нет, жить им теперь негде.
– Рушится! – крикнул пожарный с топором. – Отойдите назад!
Ни к нему, ни к дому близко никто не стоял. Но люди в толпе задвигались, переступали ногами, и Ник почувствовал, что невольно напрягся.
– Боже мой. Боже, – произнес кто-то в толпе.
– Посмотрите только, – сказал кто-то еще.
Ник подошел к Джоанне, напряженно наблюдавшей за огнем. Волосы у нее на лбу выглядели влажными. Он обнял ее одной рукой. И тут же сообразил, что обнял ее так по меньшей мере трижды за это утро.
Ник слегка повернул голову к Роберту и с удивлением увидел, что Роберт смотрит не на дом, а на него. Лицо у Роберта покраснело, выражение его было суровое, словно все происходящее – поджог, тюрьма, предательство, измена, крушение сложившегося порядка – было виной Ника, делом его рук. Ник ответил ему взглядом, продолжая обнимать Джоанну, краска у Роберта на лице сошла, и он опустил глаза. Когда поднял их снова, смотрел он уже не на Ника. Он придвинулся к своей жене, словно желая ее защитить.
Ник и Джоанна все еще обнимались, глядя на огонь, но у Ника, которого она рассеянно похлопывала по плечу, возникло знакомое чувство, иногда посещавшее его в прошлом, – что он не знает, о чем она задумалась.
– О чем ты думаешь? – спросил он.
– Я подумала о Билле, – сказала она.
Он продолжал обнимать ее. С минуту она молчала, а потом сказала:
– Знаешь, я думаю о нем время от времени. Все-таки он был первым мужчиной, которого я полюбила.
Он продолжал ее обнимать. Она положила голову ему на плечо и смотрела на горящий дом.
Перевод В. Голышева
Позвони, если понадоблюсь[77]
Той весной мы были связаны с другими людьми, но, когда наступил июнь и школа закрылась, решили сдать наш дом на лето и переехать из Пало-Альто на северное побережье Калифорнии. Наш сын Ричард отправился к бабушке в Паско, штат Вашингтон, поработать там лето и скопить денег для поступления осенью в колледж. Бабушка знала о ситуации в семье, приготовилась к его приезду и заранее подыскала ему работу
