Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
в мусорную корзину. «Так принято», «так делают все», «таков закон вещей» – вся эта чушь не касалась ее с момента рождения, и она осознавала это глубинным и внутренним чутьем, которое поддерживалось в ней кем-то крайне влиятельным и могучим. «Нельзя питаться одним шоколадом», «сначала съешь кашу», «не ходи босиком» – было уж совсем несусветной глупостью, в ответ на которую Ника не вела и ухом. Ася впадала в ступор, когда мамочки на детской площадке рассуждали о непослушании. «Сыночек не хочет собирать игрушки…» Собирать игрушки? Никуся превращала в хаос все, что поддавалось хоть какому-нибудь порядку. Она не складывала пазлы, не возилась с конструктором, не разукрашивала картинки, не вышивала, не лепила, не собирала мозаику. Няня – украинка, в прошлом профессор филологии, проявляла чудеса рукоделия: из ниточек собирала лепесточки, из лепесточков цветочки, из цветочков – картины. Никуся лишь наблюдала за этим целыми днями без всякого желания повторить. Декоративно-прикладное искусство ее не трогало. Она часами смотрела диснеевские мультфильмы, назначала себя на роль принцесс и извлекала из хеппи-эндов свою мораль: если тебя сделали героиней романа, то выбирай хоть кактус – он все равно в итоге окажется заколдованным принцем. Своего принца Никуся начала ждать с трех лет, закатывая Асе с Нехорошевым истерики по поводу его отсутствия. Кричала, что, собственно, оттуда – из мультяшного нарисованного пространства – она и пришла в этот мир. И единственным ее желанием было снова вернуться к истокам. В садике и младших классах Никусю считали странной. Она легко плакала и тут же переходила в смех. На уроках сидела, уставившись в невидимую точку, и выводила учителей абсолютным игнорированием школьной программы. На трудах девочки вырезали из фетра разные фигурки, шили подушечки для иголок, клеили аппликации. Ася в специальную коробочку положила ярких лоскутков и ниток, ножницы с перламутровыми ручками и наперсток с видами Каира – то, о чем в детстве сама могла только мечтать. Но в двенадцатом часу ночи Никуся прижималась щекой к подушке и, засыпая, вспоминала: «Мам, корову надо сшить на труды завтра». Ася без сил открывала чудесную шкатулку и начинала перламутровыми ножницами кроить корову, размышляя, каким идиотским образом вернулась к ней детская мечта.
– Бойтесь своих желаний, – говорила она уставшему Нехорошеву, показывая в половине второго ночи филигранно исполненную пятнистую коровку.
– Ась, ну давай уже пожрать чего-нибудь и спать. – Нехорошев с тяжелыми веками монотонно переключал кнопку телевизора.
Иногда они с мужем возвращались домой вместе, но чаще Ася приходила позже, задерживаясь после эфира, или после съемок готовилась к следующей программе. У Нехорошева был пунктик – он не мог взять еду сам. В его понимании жена должна была подать первое, второе и третье блюдо, размешать сахар в чашке чая и пригласить его к столу. Асе поначалу было смешно: «Андрюш, ну суп в холодильнике, просто разогрей!» Но Нехорошев со временем приучил ее к своему порядку. Это было несложно: в отличие от Никуси Ася была хорошей девочкой и не желала тратить жизнь на споры. К тому же с Нехорошевым их связывали какие-то сакральные вещи: они были параноидальными чистюлями, оба открывали мусоропровод краешком мешка, а выбросив мусор, захлопывали крышку ногой, чтобы не пачкать руки. Дверные ручки в общественном месте вызывали у них крайнюю брезгливость, они старались открыть дверь носком ботинка и проскочить внутрь, пока та не захлопнется. У них был одухотворенный секс и один общий очень редкий маркер в крови, который встречается у одного человека на миллион. Они были двое на два миллиона, как выяснилось однажды в столичной лаборатории, и это их вдохновляло. Никуся, в противоположность родителям, руки не мыла вообще, а в раздевалке танцевальной студии, куда ее водили трижды в неделю, могла положить купальник в один пакет с кроссовками или поднять с пола туалета леденец и засунуть в рот. Ася не всегда успевала предотвратить этот вандализм и каждый раз была близка к обмороку. В танцах, как и в школе, Никуся не особо утруждалась. Приседала с запозданием, руками махала не в такт, к ужасу хореографа, не обладала стремлением к совершенству. Ася разучивала с ней движения по вечерам, отбивала ритм ладонями, подключала Нехорошева к совместным па, но Никуся была непоколебима. В начале второго класса Асю вызвали к директору.
– Читайте! – строго сказала ей худая женщина в огромных очках и напомаженным оранжевым ртом.
Ася взяла в руки листок в клеточку и, узнавая Никусины каракули, начала водить глазами: «Я Ника Нехорошева и мой уже не друг а предатель Сережа Арбатов три раза ходил на старое кладбище за школой чтобы вызвать духов. Сережа сам пошел со мной его никто не заставлял пусть не врет ему тоже хотелось увидеть мертвеца встающего из могилы. Спички я взяла у мамы в шкафу над унитазом. Они всегда там лежат папа часто поджигает спичку когда выходит из туалета. Он говорит что это лучше любого освежителя воздуха. Я сказала Сереже что не надо жечь спички в школе но этот дебил не послушал. Поэтому его поймали на уроке физкультуры и он меня сдал». Ася с трудом сдержала смех. Она закрыла лицо руками и затряслась.
– Вас это веселит? – Директор смотрела на нее в упор.
– Честно говоря, да. – Ася откашлялась и взяла себя в руки.
– Что скажете?
– Нет запятых.
– А по существу? Ваш ребенок подстрекал одноклассника спалить школу.
– Исходя из написанного, это не так.
– Почему у вас дома в открытом доступе лежат спички? – давила педагог.
– Не знала, что они могут пригодиться кому-нибудь, кроме мужа в туалете.
– Кто научил ее вызывать духов на кладбище? – Директор и сидевшие за круглым столом учителя смотрели на Асю, как горгульи с Нотр-Дама.
– Наверное, увидела в каком-нибудь мультике. – Ася оправдывалась как первоклашка.
– То есть вы, родная мать, не знаете, какие мультики смотрит ваша дочь?
– Вообще-то я сама их покупаю.
– Вы связаны с какой-то сектой? – продолжала допрос директриса.
– Боже упаси, что за бред?
– Бред – это то, что делает ваша дочь. Вы вообще в курсе, что средний балл по всем предметам у нее 2,7? А нашей экспериментальной гимназии дают ежегодный муниципальный грант только в том случае, если средний балл каждого ученика выше 4,1. Вы чувствуете разницу? Понимаете, чем это грозит?
После собрания Ася пришла домой раздавленной.
– Андрюша, мне нужно уходить с работы. Похоже, с Никусей не справится больше ни одна няня.
– Это опрометчивый шаг, – ответил Нехорошев.
– Я устала, у меня ноет спина, Никуся вышла из-под контроля, ей не хватает родительского внимания…
Спустя месяц Ася уволилась. Вдохновенно
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
