Далеко от дома забрались.
Он вытирает руки бумажным полотенцем. Хочет, чтобы я рассказала, что знаю. Но я ничего не знаю. Они не похожи на шведов и говорят не как шведы.
– Они не шведы, – говорю я ему. Но он будто не слышит.
– Так чем он занимается?
– Он фермер.
– С ума сойти.
Харли снимает шляпу и кладет на мое кресло. Проводит пальцами сквозь волосы. Смотрит на шляпу и снова надевает. Как будто она к нему приклеена.
– В наших местах фермеру делать нечего. Ты ему об этом сказала? – Харли берет банку газировки из холодильника и садится в свое кресло с откидной спинкой. Берет пульт, нажимает что-то, телевизор шипит и оживает. Харли жмет другие кнопки, пока не находит то, что искал. Сериал про больницу. – Чем еще занимается этот швед? Кроме того, что он фермер?
Я не знаю и потому молчу. Но Харли уже увлекся просмотром. Скорее всего, забыл, что спрашивал. Воет сирена. Я слышу, как визжат шины. На экране «скорая» тормозит перед входом в отделение неотложной помощи, мигая красными огнями. Выскакивает мужчина и бежит открывать заднюю дверь.
Назавтра мальчики заимствуют шланг и моют универсал. Чистят снаружи и внутри. Чуть позже я замечаю, как она уезжает. На каблуках и в красивом платье. Ищет работу, судя по всему. Потом я вижу, как мальчики в плавках возятся у бассейна. Один прыгает с трамплина и проплывает под водой всю длину бассейна. Выныривает, выпуская воду фонтанчиком и тряся головой. Другой мальчик, тот, что вчера приседал, лежит на животе на полотенце по ту сторону бассейна. А этот все плавает туда-сюда от одного конца к другому, касаясь стенки и чуть толкаясь ногой, чтобы развернуться.
Кроме них, там еще двое. Лежат в шезлонгах по разные стороны бассейна. Один из них – Ирвинг Кобб, повар из «Денниса». Называет себя Картошка. Его все так и стали звать, Картошка, а не Ирв или как-то еще. Картошке пятьдесят пять, он лысый. Уже похож на вяленое мясо, но хочет загорать еще. Его новая жена, Линда Кобб, сейчас на смене в «К-Марте». Картошка работает по ночам. Но они с Линдой Кобб договорились брать выходные в субботу и воскресенье. На другом шезлонге Конни Нова. Сидит и мажет ноги маслом для загара. Почти голая – раздельный мини-купальник ее едва прикрывает. Конни Нова – официантка в баре. Въехала к нам полгода назад с так называемым женихом, пьяницей-юристом. Но порвала с ним. Теперь она с патлатым студентом по имени Рик. Я случайно знаю, что сейчас его нет – уехал навестить родню. Картошка и Конни в темных очках. У Конни играет музыка в транзисторе.
Картошка только что овдовел, когда въехал к нам с год назад. Но через несколько месяцев холостой жизни женился на Линде. Она рыжая, лет тридцати с чем-то. Не знаю, как они познакомились. Но пару месяцев назад Картошка и новая миссис Кобб пригласили нас с Харли к себе на хороший ужин, который приготовил Картошка. После ужина сидели в гостиной и пили что-то сладкое из больших стаканов. Картошка спросил, хотим ли мы посмотреть домашнее кино. Мы сказали, конечно. Так что Картошка достал экран и проектор. Линда Кобб налила нам еще этого сладкого. Почему бы и нет, сказала я себе. Картошка начал показывать кино, которое снял, когда они с покойной женой ездили на Аляску. В самом начале жена садилась в самолет в Сиэтле. Картошка возился с проектором и говорил. Покойнице было пятьдесят с чем-то, симпатичная, хотя, может, полновата. Хорошая прическа.
– Это первая жена Картошки, – сказала Линда Кобб. – Это первая миссис Кобб.
– Это Эвелин, – сказал Картошка.
Первая жена долго оставалась на экране. Странно было видеть ее и слышать, как о ней говорят вот так. Харли взглянул на меня, так что я знаю, он тоже что-то подумал. Линда Кобб спросила, хотим ли мы еще выпить или макарун. Мы не хотели. Картошка опять что-то говорил о первой миссис Кобб. Она все еще стояла у входа в самолет, с улыбкой, шевеля губами, но слышно было, только как пленка шуршит в проекторе. Люди обходили миссис Кобб, чтобы пройти в самолет. Она все махала в камеру, махала нам, сидящим в гостиной Картошки. Махала и махала.
– Вот опять Эвелин, – говорила новая миссис Кобб каждый раз, когда первая миссис Кобб возникала на экране.
Картошка показывал бы кино до утра, но мы сказали, что нам надо идти. Харли придумал отговорку.
Не помню, что он сказал.
Конни Нова лежит на спине в шезлонге, темные очки закрывают половину лица. Ноги и живот блестят от масла.
Однажды, вскоре после въезда в наш дом, Конни устроила вечеринку. Еще до того, как выгнала юриста и закрутила с патлатым. Вечеринка называлась новосельем. Нас с Харли пригласили и еще многих других. Мы пошли, но компания нам не понравилась. Мы нашли места, где сесть, у самой двери, и там так и просидели до ухода. Да мы и недолго там были. Дружок Конни разыгрывал приз среди гостей. Предлагал свои услуги юриста, бесплатно, для оформления развода. Кому угодно. Кто хотел, мог вытянуть карточку из миски, которую он передавал по кругу. Когда миска дошла до нас, все рассмеялись. Мы с Харли переглянулись. Я не стала тянуть. Харли тоже не стал. Но я видела, как он глянул в миску, на кучку карточек. Покачал головой и передал миску дальше. Даже Картошка с молодой женой вытянули карточки. У выигрышной карточки была надпись на обороте. «Дает предъявителю право на один бесплатный развод по соглашению сторон», подпись юриста и дата. Юрист был пьяница, но все равно так нельзя жить, вот что я скажу. Все, кроме нас, тащили карточки, будто это очень весело. Одна женщина вытянула карточку и захлопала в ладоши. Как на этих шоу в телевизоре. «С ума сойти, я впервые в жизни что-то выиграла!» Мне сказали, что у нее муж военный. Мне неоткуда знать, он все еще ее муж или она получила развод, потому что Конни Нова завела себе новый круг друзей после расставания с юристом.
Мы ушли с вечеринки сразу после розыгрыша. Он на нас так подействовал, что мы почти не говорили, только кто-то один сказал: «Бывает такое, что видишь и не веришь своим глазам».
Может, это я сказала.
Через неделю Харли спрашивает, нашел ли швед – это он про Холица – работу. Мы только пообедали, и Харли сидит в кресле с привычной
