одну; постепенно размеры их уменьшаются, они громоздятся одни на других, образуя ступени. Тереза карабкается по этим ступеням; ни одна женщина никогда не решилась бы отправиться одна в эти безлюдные места, но Тереза не одна, с ней ее любовь, она сопровождает ее, ведет ее все вперед и вперед.
Наконец она увидела его. Он стоит к ней спиной, без пиджака и жилета. Двумя руками он поднимает над головой кирку.
На нем новые брюки и нарядная белая рубашка; он такой маленький рядом с высящейся перед ним глыбой; но он поднимает кирку, бьет по ней, опять замахивается.
Она прыгает с камня на камень, все ближе подходит к нему; он не слышит: стук кирки заглушает все другие звуки. Но вот он откладывает кирку и берется за лопату.
Внутренний голос говорит Терезе: «Иди, иди! Подойди к нему поближе! Не бойся! Не упусти его! Если он побежит — беги за ним!..» Она опять зовет:
— Антуан!..
На этот раз он, наконец, услышал. Оборачивается, видит ее и отрицательно мотает головой. Он все качает и качает головой, не сводя с нее глаз.
Она подходит все ближе; он что-то говорит, но она не слышит, что именно. Тогда он бросает лопату и, видя, что она уже совсем близко, пускается бежать прямо перед собой вверх по склону горы камней.
Пятеро мужчин, поднявшихся сюда из Замперона, вначале ничего не видят, кроме камней. В конце концов они опускаются на землю, не зная, что делать дальше.
Это Нанда, Дионис, Бьола и еще двое мужчин из Замперона.
— Что будем делать?
— А что делать? Делать нечего... Подождем. Она ведь должна вернуться.
А он?
— Ну, а он...
Солнечные лучи добрались уже и до них; они сидят как раз посредине одного из светлых пятен, которое солнце разбросало по этой затененной горами местности. Справа от них световое пятно имеет заостренную форму и тянется довольно далеко, слева оно зубчатое, повторяет рисунок горного хребта, из-за которого выглядывает солнце.
Горный хребет этот возвышается прямо позади них.
Он устремил к небу свои остроконечные и квадратные башни и колокольни; и солнце то показывается в промежутках между ними, заливая светом все кругом, то опять прячется.
Справа от них и чуть впереди поблескивают небольшие озера, они то грустнеют, то мгновенно веселеют, как только солнце погружает в них свои длинные пальцы.
Черная вода сразу становится небесно-голубой, а на ее поверхности дрожит паутина, будто сплетенная из тончайших серебряных нитей; белое облачко отразилось в одном из озер, пересекло его, как белый парус, и перекочевало в другое озеро.
— Смотрите!.. Смотрите!.. — вскакивает вдруг с места Каррю, указывая рукой прямо перед собой.
— Видите?
— Кого?
— Да Антуана, черт возьми!
— Где?
— Вон там, за крупными камнями, на склоне, среди мелких....
— Да, да, вижу...
— И я вижу, — подхватывают остальные.
Из-за большого расстояния Антуан кажется лишь белым пятнышком; темные брюки его сливаются с темными пятнами на камнях и меж камней, и только белая рубашка мелькает на довольно пестром, но неподвижном фоне. Мужчины видят, что Антуан карабкается по камням вверх, все выше и выше.
— Куда это он?
— Да он убегает...
— Несчастный... Да, он, видимо, уже не вернется.
— А где же она?
— Наверно, скоро вернется. Что же она может сделать, он не хочет ее слушать.
Но тут они чуть пониже белой точки заметили тоже движущуюся темную точку; она тоже поднималась вверх.
Неужели до сих пор любовь спала? Но теперь-то она проснулась.
Оба они были хорошо видны на освещенном солнцем склоне, который снизу казался однородным и гладким, но на самом деле весь состоял из бугров и вмятин и был покрыт трещинами и ямами. Он взбирался первым; она с трудом поспевала за ним, но не останавливалась, ведь ее поддерживала и придавала ей силы любовь. Часто ей приходилось карабкаться вверх на коленях, хватаясь руками за острые выступы; иногда камни выскальзывали у нее из-под ног и катились вниз, увлекая ее за собой.
Мужчины заговорили:
— Если она не остановится — она пропала. Нанда, позовите ее... Вы ее лучше знаете.
— Бесполезно. Слишком далеко, — сказал Нанда.
— Попробуйте все же...
Они не знали, что делать и что думать... Вскоре они потеряли из виду Антуана, а затем и Терезу. Оба исчезли по ту сторону откоса.
Это история о пастухе, засыпанном камнями во время обвала, который вновь возвращается к этим камням, как будто не может больше жить без них.
Это история о пастухе, который исчез в горах на два месяца, потом появился и опять исчез; но теперь вместе с ним может исчезнуть и его жена.
Мужчины, все пятеро, все еще стоят и смотрят вверх; за их спиной, на выступе скалы, стоит старый План; они не видят ничего, перед ними одни только камни, неподвижные камни и никаких признаков жизни.
Тогда один из них тихо заговорил:
— Может, План прав? Кто знает?
— Кто знает, — так же тихо ответили ему.
— Если бы это был настоящий живой человек, разве бы он сюда вернулся?
— Да, в самом деле...
— Видно, это и правда его душа... Он пришел, чтобы увести ее...
Они все еще неподвижно стоят. Солнечное пятно постепенно смещается в сторону, но его светлый треугольник все еще рядом с ними, и его очертания причудливо перемещаются в пространстве. Вода в озерах тоже погасла, стала матово-серой, как цинковые крыши.
Это солнце продолжает свою игру в пятнашки, то прячась за зубья хребта, то выглядывая в просветы между ними; и когда солнце в очередной раз коснулось их затылков своими лучами, люди повернулись лицом в ту сторону, откуда пришли..
Но тут они с удивлением увидели, что старый План, который все еще смотрит туда, на камни, несколько раз пожимает плечами, как будто удивляясь чему-то, потом сердито взмахивает палкой, отворачивается и уходит, сопровождаемый овцами.
И тогда, обернувшись и взглянув наверх, они увидели, что там что-то движется! Но что это? Неужели это Тереза? Да, это она. И она ведет его назад.
Не может быть!.. Но это она, сомнений быть не может. И их двое. Мужчина и женщина.
Кругом — суровые горы с неприступными скалами и башнями, они могущественны и беспощадны, но женщина, слабая женщина поднялась против них и победила. Она победила, потому что была смелой женщиной и потому что любила.
Она наверняка нашла нужные слова, и ее тайна помогла ей; жизнь, которую она носила в себе, помогла ей спасти другую жизнь — и вот она уводит его из этой мертвой пустыни.
Они рупором прикладывают ладони
