долгие годы. Все окна в обеих комнатах стояли настежь, но в воздухе не чувствовалось ни дуновения. Большой темнокрылый мотылек влетел в окно и затрепыхался у электрической лампы. Доктор Швёрер опустил руку Чехова на одеяло. «Все кончено», – сказал он. Потом закрыл крышку часов и вернул их в жилетный карман.
Ольга тут же осушила глаза и взяла себя в руки. Она поблагодарила доктора за то, что откликнулся и пришел. Он спросил, не дать ли ей успокоительного – настойки опия или несколько капель валерьяны. Она качнула головой. Впрочем, у нее есть одна просьба. Прежде чем будут поставлены в известность власти и налетят газетчики, прежде чем Чехов перестанет ей принадлежать, она хотела бы немного побыть с ним наедине. Окажет ли ей доктор такую любезность? Может ли он слегка повременить с оглашением новостей?
Доктор Швёрер погладил пальцем усы. Почему нет? В конце концов, какая разница, узнают о случившемся сейчас или несколько часов спустя? Оставалось ведь только одно, выписать свидетельство о смерти, а это можно сделать утром в своем кабинете, после нескольких часов сна. Доктор кивнул и собрался уходить. Пробормотал соболезнования. Ольга наклонила голову. «Вы оказали мне честь», – сказал доктор Швёрер. Потом взял свой чемоданчик и покинул комнату, покинув с тем и историю.
И в этот момент из бутылки вылетела пробка; на столешницу поползла пена. Ольга вернулась к смертному ложу Чехова. Она сидела на табуретке, держа его за руку, время от времени поглаживая по лицу. «Не было слышно звука людского голоса, не было суеты обыденной жизни, – пишет она, – была красота, покой и величие смерти…»
Она провела с Чеховым всю ночь, пока на заре в гостиничном саду не засвистали дрозды. Потом оттуда же донесся скрип передвигаемых столов и стульев. Вскоре до нее стали долетать голоса. Затем послышался стук в дверь. Ольга, разумеется, решила, что это какой-нибудь чиновник – из медицинской комиссии или из полиции, что придется отвечать на вопросы и заполнять бумаги, или, может быть, хотя и вряд ли, это доктор Швёрер вернулся с сотрудником похоронной конторы, который поможет забальзамировать тело для отправки в Россию.
Вместо этого она увидела того же белобрысого юнца, который принес шампанское несколько часов назад. Однако на сей раз брюки его были тщательно отглажены, стрелки заутюжены, а обтягивающая зеленая тужурка застегнута на все пуговицы. Он выглядел совсем другим человеком. Сна ни в одном глазу, более того, пухлые щеки гладко выбриты, волосы причесаны, во всем видна готовность угодить. Он принес фарфоровую вазу с тремя чайными розами на длинных стеблях. Ее он протянул Ольге, бодро щелкнув каблуками. Она сделала шаг назад и впустила его в комнату. Он сказал, что пришел забрать фужеры, ведерко и поднос, да. А еще ему поручили передать, что из-за сильнейшей жары завтрак сегодня подают в саду. Он выразил надежду, что погода не слишком изнурительная. Извинился за нее.
Женщина слушала рассеянно. Пока он говорил, она не смотрела на него, а разглядывала что-то на ковре. Скрестила руки, обняв себя за локти. А юноша, все еще держа вазу в руках, ожидая знака, тем временем оглядывал комнату. В открытые окна лился яркий солнечный свет. Комната была прибрана и казалась нетронутой, почти нежилой. Ни одежды, брошенной на стулья, ни башмаков, ни чулок, ни подвязок, ни корсетов, ни открытых чемоданов. Никаких следов жизни, одна тяжеловесная гостиничная мебель. Потом, поскольку женщина продолжала смотреть вниз, он проследил за ее взглядом и сразу заметил пробку у самого носка своей туфли. Женщина ее не видела, она смотрела на что-то другое. Юноша хотел нагнуться и подобрать пробку, но руки у него были заняты розами, и он боялся, что, обратив на себя внимание, совершит еще большую неловкость. Пересилив себя, он оставил пробку лежать на полу и поднял глаза. Безупречный порядок, если не считать открытой, наполовину пустой бутылки шампанского, которая стояла, вместе с двумя хрустальными фужерами, на маленьком столике. Он еще раз оглядел комнату. В открытую дверь было видно, что третий бокал стоит в спальне на прикроватном столике. А на кровати лежит человек! Лица он не разглядел, но фигура под одеялом была безмолвна и неподвижна. Вглядевшись в эту фигуру, юноша отвел взгляд. А потом, сам не понимая почему, ощутил некоторое смятение. Кашлянул, переступил с ноги на ногу. Женщина не поднимала глаз, не прерывала молчания. Юноша ощутил, как кровь приливает к щекам. Ему пришло в голову, будто внезапное наитие, что стоило бы, пожалуй, предложить какую-то альтернативу завтраку в саду. Он кашлянул, надеясь привлечь внимание женщины, но она не подняла на него взгляд. Высокопоставленным гостям из-за границы, сказал он, в это утро завтрак по желанию может быть подан в номер. Юноша (имя его утрачено и, вероятнее всего, он пал в сражениях Первой мировой) добавил, что с удовольствием принесет ей поднос. Два подноса, уточнил он, бросив неуверенный взгляд в направлении спальни.
Он умолк и провел пальцем по внутренней стороне воротника. Окончательно растерялся. Даже не мог понять, слушает ли она его. Совершенно не знал, что делать дальше, и по-прежнему держал вазу. Приятный запах роз щекотал ему ноздри и необъяснимым образом вызвал укол сожаления. Все время, что он ждал, женщина, очевидно, думала о своем. Точно пока он стоял, – произнося слова, переминаясь с ноги на ногу, держа цветы, – она находилась в другом месте, далеко от Баденвайлера. Но вот она очнулась, переменилось выражение ее лица. Она подняла глаза, посмотрела на него и покачала головой. Она, кажется, мучительно пыталась понять, что этот юноша делает в ее номере, почему в руках у него ваза с тремя чайными розами. Цветы? Она не заказывала цветов.
Прошла минута. Она потянулась к сумочке, нашарила в ней несколько монет. Вытащила и пачку банкнот. Молодой человек провел языком по губам: снова щедрые чаевые, но за что? Что она попросит его сделать? Ему еще не приходилось иметь дела с такими постояльцами. Он снова кашлянул.
Завтрака не нужно, сказала женщина. По крайней мере, пока. Завтрак в это утро – далеко не самое важное. Ей нужно другое. Ей нужно, чтобы он сходил и вызвал сотрудника похоронного бюро. Он ее понял? Герр Чехов скончался, вот в чем дело. Comprenez-vous?[54] Молодой человек? Антон Чехов скончался. А теперь слушайте внимательно, сказала она. Она просит его спуститься и спросить у портье, где находится самое добропорядочное похоронное бюро в городе. Надежное, в котором ответственно относятся к своей работе и ведут себя с подобающим тактом.
