это? Это Ты? Ну, что же Ты ничего не говоришь?.. Я изнемогаю – будто я бегу куда-то, бежала невыносимо долго… Куда я несусь? Укрытие! Я ищу укрытие! Мамочка, помоги мне! Боже мой, я сейчас завою… нет-нет, я не могу, там – эти… они спят… на работу в семь утра вставать… беречь папу… кусать подушку за уголок… Мне никогда в жизни не было… – Боже мой, неужели я уже писала эти слова?.. – так плохо, что лучше умереть. Поскорее. Приходи моя смерть, приходи! Мой зов страсти оказался зовом смерти?! Так много о смерти я не думала никогда, хотя и думала всегда… О своей смерти… чтобы я звала её, чтобы она забрала меня из этого невыносимого бытия. Потому что, когда ничего не работает, не живёт, не существует, не теплится… – не-не-не! – должна прийти Смерть. Где же ты ходишь – Смерть? Наверное, она не приходит, потому что я ни разу не почувствовала, что Ты умер. Ты не умер, вот и моя смерть не приходит… Ты сидишь в полудрёме где-то в углу, на полу – там тоже, наверное, горит синяя лампа… Вы все любите неяркий свет…
Это Ты мне звонил-кричал: воздушная тревога?! Или это кто-то издевается надо мной? Сам – несчастный урод, всю свою жизнь замучивший… Воздушная тревога – воет Героин! Я ваш «Блю-Би»! Я – необъятное облако-дым, заполняющее все щели в ваших домах, квартирах, тоннелях, на лестничных площадках, чердаках и туалетах. Я такая горючая смесь, что воспламеняюсь! В моём высокотемпературном поле генерируется мощная ударная волна направленного действия. На каждого в отдельности и на всех сразу! От людей остаются – тени. Я вызываю возмущения земной коры и привожу к мощнейшим подземным толчкам. Землетрясение! Я ваш беспокойный сон во сне! Воздушная тревога! Вы – тени…
На свой день рождения я получила… договор с «ОРТ-рекордз» и деньги! Я раздала всем музыкантам деньги и заплатила за студию. (Купила холодильник в мастерскую. Ковровое покрытие – на Галин с Лёвой подарок в сто баксов…) Можно писать альбом дальше… Но им всё равно, по-моему. Они все «торчат». Они приходят туда, как на принудительную работу. И скорее-скорее бежать… за следующей дозой. Чтобы не помереть от страха. Какие они трусы! Никто из них не может что-то предпринять. Они боятся вылететь из жизни! Неужели им кажется, что они живут? Они ходячие мертвецы! Сеющие вокруг себя Зло. Неужели им не хочется вспомнить, что они всё-таки частички божественного, пусть крохотные. Что Бог им дал Дар! Что они могут открыть людям тайны души, показать им необыкновенное богатство их душ… своими звуками… Они забыли. Я записываю голос одна. Никого из них не интересует, что и как я пою. Юра один раз только пришёл… Сумасшедший Герасим – с ходу в огонь: что играть-то? Так? Или так, или вот так? Какие звуки-то?.. Игорь, ждущий в коридоре, – скорее бежать за травой хотя бы!.. Как это Петя давным-давно сказал; «Ходят слухи, что вся ваша группа „торчит“ на героине».
Я его спросила – ты можешь себе представить, что я на героине?.. Почему-то я сама не представила себе, что Они – да. Почему? Я была увлечена музыкой, тем, что мы делаем… и мы делали, потому что их наркомания не была такой болезненной тогда. Они тихонько куда-то выходили, «вмазывались» и… прекрасно играли. И все визжали от восторга и аплодировали, и дарили цветы… Это Я была больная алкоголичка! Потому что это Я не могла работать/репетировать, если выпивала! Это я срывала! Но я никогда и не выступала пьяной и не лезла никуда. Я сижу дома. Кого интересует, что я, алкоголик, не пью год и почти шесть месяцев? Кто из них меня подбодрил хоть раз? Почему-то они вспоминают только мои пьяные «выходки»: что оригинального я ляпнула, кого и как я метко обозвала или какая я ужасная, что со мной невозможно! Почему никто не скажет мне, как я прекрасна, потому что не пью!
День рождения прошёл в мастерской у трёх вокзалов. Там ничего нет, кроме гигантского помоста, сделанного по проекту С. Он его и сделал с Лёней. Из половой доски… А наши половые – фи! – отношения, к слову сказать, как воспоминания о далёкой-далёкой стране солнца и света.
Что Ты заявляешь мне, что стал импотентом? Ты наркоман! Героиноман! У Тебя всё забрал Героин! Он!
Почему-то вспоминается Красная Пресня всегда и балкон. Как мы стоим на балконе в солнечном свете – на виду у всей Москвы! За нами – замок. Это сталинская высотка-башня на площади Восстания, с которой за нами следят в изумлении и восторге! Как было там всё сказочно. И эта башня вечерами…
Вечер зажёг Красной Пресни башню,
Так раскрывалась книжка из ГДР,
Там было всё вертикально-страшно…
Да нет, страшно мне сейчас.
«Духовный и интеллектуальный крах, наступивший на третьем десятке прожитых лет, зачастую бывает вызван неспособностью функционировать вне учебного заведения, вне упорядоченных социальных структур и сопровождается осознанием своего экзистенциального одиночества в мире» («ExLibris», «НГ». «Поколение X», Коупленд). Можно сравнить с рецензией Антона Козлова на мою повесть «Мусор, сумерки, капуста»: «…в конце нашего столетия свобода означала неучастие – ни социальное, ни историческое… главный персонаж страдает духовной болезнью вследствие своей экзистенциальной импотенции, его жизнь трансформируется в эфемерное существование – ни жизнь/ни смерть, но некое третье, о котором мы не можем сказать ничего конкретного…»
Разговаривала с Лимоновым и… расплакалась. Ты даже не представляешь себе, что за ужас, в котором я живу. Твоя борьба с моим пьянством ни в какое сравнение не может идти с моей жизнью. Ты просто тупо боролся, давил. Угрожал. Оскорблял. Унижал. Я ничего этого не могу сделать… «Бросай его на хуй!» – сказал великодушный Л. Потому что это его собственная реакция на неудобства, доставляемые ему людьми, – посылать их на хуй. Пусть и любимую. Он не живёт её жизнью. Все должны жить жизнью его. Волюнтарист проклятый! Они, конечно, разные, но получается, что и С. тоже – центр вселенной. Только у Л. это всё путём борьбы, драки, стиснутых кулаков и зубов. А С. ничего не делает, но всё крутится вокруг него. «Кто властвует благодаря своей сути, подобен Полярной звезде, которая пребывает на месте, тогда как прочие звёзды ходят вокруг» (Конфуций). Ах, Лимонов слагает свою «Махабхарату». У меня свой эпос. И вместе нам не сойтись… Но как бы то ни было – получается, что это
