и череп молотком пробили, чтоб[178]… Да-а-а-а. Как это говорят – эко тебя переколбасило! Помню-помню, с каким презрением и негодованием ты всё это воспринимал! Только, что это за гриб-пейот?! Это ж кактус, Лимонов! Да и вообще, в своей жизни ты ни разу не употреблял наркотик или галлюциноген для открытия, для выхода за. Для тебя это всё были средства исключительно узконаправленные – чтобы ебаться кайфовей.
«Доктор» Дугин немало, видно, приложил к твоему причастию. Но сознайся, и сама Россия располагает к созерцательности. Против которой ты хоть и предупреждаешь авторов «Лимонки» – никаких размышлений, голые цифры и факты сильнее, мол! – сам уходишь в эти дебри тяжкие для тебя. А здесь нельзя сопротивляться! Иначе говном по морде. Это как в медитации – раз попадаешь в круговорот, надо только расслабиться, «отпуститься» и тогда выйдешь в космос. (Можно сравнить так же с медитативной, монотонной, музыкой – только тогда её и сможешь исполнять, если отдашься, иначе… как сказал мой Серж, по морде и получишь.)
Ты умер во мне сейчас только – знаешь? Если читал действительно всех этих авторов – должен знать. Семь лет хранит женщина в себе мужчину, его семя (пусть и никогда неоплодотворенное). И вот конец! Правда, бывает, что как раз через семь лет наступает некий голод по тому, прежнему. Его надо суметь пережить и изжить. И я сумела. Ты помог. Так много для этого сделал.
(Vlan!!!)
«Ты заебал меня, проклятый старик!»
(Из неосуществлённого сценария, вдохновлённого поездкой в твой любимый Коктебель, который превратился в вульгарный курорт-помойку!)
Ты презирал моего французского мужа Тьерри Мариньяка за то, что тот многие годы помогал подруге-наркоманке. Книгу «Мескалин» французского автора ты тоже посмотрел как-то брезгливо. Когда я хотела поделиться о прочтённом у Берроуза – ты пресекал! «Я уже знаю, я читал!» Тебе казалось, что раз ты попробовал в своей жизни что-либо – интереса это уже для человечества не представляет. Все твои нацболы должны довольствоваться опытом «Батьки»?! Бедные мальчики… и девочки.
Девочка-лопатка,
Тебя ебать мне сладко!
Женщина-лопата —
Цинична, примята.
Баба-лопатища,
Всю жизнь горбатишься!
(это твоё виденье женского рода)
Сто самых красивых людей.
Это, конечно, в духе Америки, Беверли-Хиллз было. На улице, в саду, прилегающем к ресторану. А ресторан прилегал к театру кукол. И таким образом у меня в голове сразу образовалось очень много аллегорий. Ну, в основном насмешливых. Я сразу стала думать о Елене и тебе в семидесятые годы. Да и в 80-е вы всё так же продолжали соревноваться! Кто с кем покруче выебется! (в прямом смысле, разумеется. До какой степени вы низвели свои «божественные» когда-то узы! И это не потому, что она «на личико надела маску рыла»[179]! Это твоё же. И ты же в этом соучастник!). Правда, не могла не вспомнить и о спектакле театра Образцова «Необыкновенный концерт», который, конечно, был пародией. Ну и это мероприятие тоже сразу представлялось как пародия, и вы с Еленой. Здесь тоже уже есть свои beautiful people! Она, как и ты, торопится поскорее все свои мемуары зафиксировать. И все – под одной «крышей» – обложкой. Да, там и что-то про Дали и про Либерманов и про Ромена Гари и про тебя и ещё про «какого-то хуя с бугра!» (Только так и можно!). Записки несостоявшейся шкуры. И твоя книга – поспешная! Скорее, пока я тут сижу и есть время, всех описать (и обкакать!) – краткий справочник ёбаря. Извини, я уж не буду называть тебя дон Жуаном, как-то не с руки…
Крысы и люди
Лолита на блюде
Напудренный пудель
Силликон-груди
Всё в Голливуде…
Но уже Гринуэй выбирает у нас бомжей погрязнее
Адамса Брайяна в психушку привёз Кончаловский
И наши помойки украсят bill board Бенеттона
Цвета все объеденив в наш – блевотный!
Так нет! Лужков достояние наше припрятал
И в центре не сыщешь помоички прежней, советской
Всё наше ценное прошлёпали гады-буржуи
А сами мы так никогда и не оценили.
Придётся переть им дальше Москвы – а там: страшно
Там – одна большая помойка
Страна ненужных людей
И это страшно.
Ни один повар не изобразит
Это уже не эстетика
Это недетское невежество и отсутствие этики
И не поможет Джек Лондон прочитанный в детстве
Язык немецкий
Тоже бессилен…
В лесу захуярит филин
вечный вопрос: а где же наш папа?
Лефортово 30/10/01
8
Эта твоя борода напоминает сразу многих – и дедушку Калинина, и, конечно, Чингисхана и даже Синявского. Но ты вроде моложе и дедушки и Синявского, а вот у Чингиса, наверное, борода была рыжей. А Хо Ши Мин был толстоват.
И руки твои, пальцы – кожа на них – очень постарели. Тонкая, сухая, плёнка на худых пальцах.
Наглости у тебя не убавилось. И это тебя, конечно, в тюрьме спасает.
Я как будто побывала на телевидении, на интервью. И этот твой вечный Третий глаз, в сторону косящий, ещё больше развился. Я помню это твоё парижское: «Я знаю, ты за мной наблюдаешь!» – испуганным зверьком и озлобленным говорилось это. А чем сам-то всю жизнь занимаешься, а? Только как-то уж безжалостно-подло.
(Crash!!!)
Видимо, в детстве на тебя произвела очень сильное впечатление картина (все детские/школьные учебники содержали её репродукцию), на которой Ильич с группой товарищей несёт бревно. Я только не помню, чтобы там были женщины – ни Инессы, ни Надежды Константиновны поблизости не видно. Если ты так вдохновлялся деяниями вождей, чего ты меня-то хотел засунуть в «толпу»?! Почему это Я должна была быть, как какие-то девочки-подростки, моющая твой подвал?! Ошизеть просто! В то же время, на пресс-конференцию ты меня не хотел взять. Дурак! Я была бы украшением и подтверждением твоего мужского начала, «мачизма»! Но ты же жадюга и трусишка – боишься, что у тебя заберут кусочек славы. Поэтому мне – мыть стены твоего подвала. Вот уж глупец так глупец! И подтверждаешь это своей последней тюремной книжонкой – я-то тебя жалела! Дурака, сидящего за этим непомытым стеклом кабинки для встреч переговоров. Мне и в голову не пришло, что я должна там тебе понарассказывать о своих победах и успехах. Я просто не понимаю, как это ты этого не понимаешь. Ты тупица какой-то бездушный. Я прямо
