убивал ли кто-то из нашей группы того парня, которого нашли под деревом, то Давыд был прав — никто не уходил так далеко и надолго, чтобы успеть убить и вернуться. Да ведь ваши же, — он посмотрел на Шубина, — разведчики и сами это подтвердили. Так?
— Подтвердили, — согласился с ним Глеб, но ответил по-русски.
— Знаешь польский? — посмотрел на него Першин.
— Да, приходилось говорить, — скромно ответил Глеб. — Вот что я говорил? И поляк говорит то же самое, что и мои люди, и второй пленный. Надо бы у него расспросить: может, он знает, была ли в этом направлении отправлена еще одна группа. А может, и с другим заданием и по другому направлению…
— А зачем ты мне это говоришь? — прищурился, глядя на него, Першин. — Польский ты знаешь. Вот сам у него и спрашивай.
Глеб задал вопрос поляку, и тот, пожав плечами, тотчас же ответил:
— Мне об этом ничего не известно. Может, и была какая-то группа. Немцы нам о своих планах не докладывают. Нас построили, объяснили задачу, перебросили ближе к линии фронта, и все. Нами руководил наш старший — Хайнц Вертер. Он точно знал, какое задание нам надо было выполнить, и должен был нам все рассказать по прибытии на место. Что нам надо было сделать, знали только он и наш связист. Но мы так и не дошли, — усмехнулся он, глядя в пол, а не на Шубина. — Заранее же нам никто ничего не говорил. Наверное, чтобы никто не смог проболтаться, если вдруг нас захватят в плен.
Глеб нахмурился. Выходило так, что волей-неволей, но ему с его группой придется сегодня шастать весь день по мокрому лесу и выискивать следы второй, пока только мифической диверсионной группы.
— Да, дела… — произнес Шубин, вздохнув, и спросил Першина: — Может, все-таки второго допросить?
— Можно и допросить, — согласился майор. — Только вот не думаю, что мы что-то новое для себя узнаем. Скорее всего, этот Косматка прав. Немцы могли выслать и две группы, но простые смертные, вроде этого вот предателя своего народа, об этом не должны были знать. Их, как баранов, готовили на разовую диверсию. Ну, или если повезет, то на двухразовую. А потом — в мусор, как израсходованный материал. Знают гады, что мы сейчас хорошо научились вылавливать вот такие группы, и не жалеют низший сорт, посылая на убой. Так что — будешь допрашивать второго?
Глеб подумал и, решив, что Першин прав и второго пленного допрашивать бесполезно, ответил:
— Не буду. Только время с ними терять. Пойду с ребятами сам погуляю по лесу. Может, чего и найду до темноты. Только вот я сомневаюсь, что вторая группа на самом деле была.
— Уведите арестованного, — приказал Першин конвоиру и, когда тот увел поляка, спросил у Шубина: — И почему сомневаешься?
Глеб выложил майору свои доводы.
— А вы уже выяснили, как зовут танкиста и из какого он батальона? — поинтересовался Першин.
— Капитан Розанов должен был выяснить, — ответил Глеб. — Разрешите идти?
— Опять Розанов… — словно бы в осуждение покачал головой Першин. — Погоди. Я с тобой пойду. Хочу на месте побывать. На машине поедем. Так быстрее.
Майор накинул на себя плащ-палатку, и они с Шубиным вышли на улицу.
— Ого, нам везет! Солнышко проклюнулось, — поднял голову к небу Першин. — И ветер тише стал. Глядишь, к вечеру совсем распогодится.
За город, до самого места расположения отделения Иванихина, они добрались на машине Першина. Он сам вел автомобиль, усадив Глеба рядом с собой. Всю дорогу молчали. Глеб размышлял об убийстве и иногда с любопытством посматривал на майора. Тот тоже, видимо, о чем-то сосредоточенно думал, что угадывалось не только по его серьезному выражению лица, но и по рукам, которые крепко сжимали руль. Дорога была вся в рытвинах, разбитая проходившей по ней техникой и множеством лошадиных копыт и солдатских сапог. Мешанина из грязи и воды с дороги плавно перетекала на обочину, поэтому ехать по ней было практически так же тяжело, как и по самому тракту. За городом и вовсе автомобиль увяз, соскользнув задними колесами в небольшую, но скользкую яму.
Пришлось Шубину и Першину выходить из машины и вытаскивать ее из рытвины на руках. Помогли проходившие мимо них на полевую кухню разведчики из первой мотострелковой роты.
— Кто же в такую-то погоду на машине за город ездит, товарищ майор? — насмешливо поинтересовался один из них у Першина.
Тот, притворно вздыхая, ответил:
— Такие балбесы, как я. Хотел как быстрее, а получилось — как получилось.
Бойцы посмеялись и, отказавшись садиться в машину, пошли дальше пешком. Теперь Шубин понял, почему даже простые бойцы уважали Першина. Он в отличие от капитана Розанова был им ближе и по духу и по характеру. В общем, как охарактеризовал его Бабенко, — хороший мужик.
Машину майору пришлось оставить возле блиндажа посреди поля, поставив ее за небольшой стог сена, возле которого топталась пара худосочных лошадок. До леса разведчики и Першин пошли пешком.
— К нам недавно, минут двадцать назад, заходил капитан Розанов, — сообщил Шубину и майору Астафьев. — Хотел, чтобы мы с ним пошли на место. Но я сказал, что у меня приказ дожидаться вас. Тогда он забрал с собой Иванихина, чтобы тот ему дорогу показал, и ушел. Очень недовольный был, что мы до сих пор не начали прочесывать лес.
— Да, Розанов вечно недовольный, — усмехнулся Першин. — Не обращайте на это внимания. Такой, понимаешь, у него характер.
Полчаса понадобилось разведчикам, чтобы добраться до места, где было совершено убийство. Кроме Розанова, возле поваленного дерева стоял с несчастным видом какой-то солдатик с собакой. Вид у пса, как и у его хозяина, был невеселый. При приближении майора и остальных Розанов, который стоял к ним спиной, повернулся и, удивленный, посмотрел на Першина, но ничего не сказал.
— Привет, Розанов, — протянул капитану руку Першин.
Тот неохотно пожал ее и снова отвернулся и с деловым видом, наклонившись, стал всматриваться в нору под деревом. В руках у него была записная книжка и огрызок карандаша.
— Почему земля разрыта? — задал он глупый вопрос, обращаясь к сержанту Иванихину.
— Так ведь тело доставали, — растерялся от такого вопроса Иванихин и оглянулся на Шубина, словно ожидая от него подтверждения своим словам.
Глеб промолчал. Он ждал, что скажет ему сам Розанов. Но тот — по крайней мере пока — делал вид, что Шубина и вовсе нет рядом.
— Кто доставал? — снова поинтересовался деловым тоном Розанов и что-то записал у себя в книжечке.
— Да вот, капитан Шубин и боец Байрамуков и доставали, — снова ответил Иванихин.
Першин подошел
