Срока у подвига нет - Николай Виссарионович Масолов

Девиз Германа «Искать! Преследовать! Истреблять врага!» нашел горячую поддержку у непокоренных пушкиногорцев. В бригаду к Герману шли целыми семьями. Теперь за Сороть фуражиры фашистской армии прибывали не иначе как в сопровождении танкеток или бронемашин. На переправах, на перекрестках дорог пестрели надписи на немецком языке: «Внимание! Партизаны!»　

К штабу и особому отделу летучей бригады Германа тянулись нити от всех подпольных групп пушкинского края. Первыми отправились за Сороть посланцы подпольщиков завода «Подкрестье» Дементьев и Михайлов. Завод этот поставлял большое количество кирпича для «Пантеры» и оборонительных сооружений непосредственно под Ленинградом.　

На другой берег реки подпольщики перебрались на пароме на виду у солдат, охранявших переправу. Ехали на велосипедах нарядные, как и положено быть дорогим гостям «на свадьбе» — так значилась цель поездки в справке, выданной администрацией завода. Возвращались под хмельком, хвастались солдатам:　

— Гульнули — аж дым коромыслом! Скоро и у себя гульнем!　

И «гульнули». Темной ночью на территории завода, снабжавшего фронт строительным материалом, громыхнули взрывы. Были уничтожены два локомобиля, гофманская печь, паровой котел, несколько электромоторов.　

Подпольная организация на заводе «Подкрестье» существовала с лета 1942 года. Руководила подпольем выборная «тройка»: коммунист Петр Михайлов, учитель Василий Дементьев, ученица Пушкиногорской школы Вера Гагина. Все они работали на заводе. Связь с бригадой Германа держали через Андрея Копырина — командира диверсионной группы.　

Среди тех, кто доставил взрывчатку на тщательно охранявшийся гитлеровцами завод, была и шестнадцатилетняя Вера Воронина, ленинградка. На дне корзины с ягодами, которую везла девушка на пароме через Сороть, находился тол.　

— А мину я спрятала в буханку хлеба, — вспоминает Вера Никитична, проживающая ныне в Ленинграде. — Пришлось попросить маму перепечь ее.　

— Не страшно было?　

— Немножечко. А вот хлеб жалко. Ведь отец на муку променял свое единственное пальто.　

Архивные документы. Скупые строки донесений: «…квадрат 22–16. Сожжен авто гараж военной комендатуры», «Взорван склад боеприпасов с патронами и противотанковыми снарядами…» Эти диверсии — дело рук Анатолия Малиновского, Григория Завьялова и других друзей Виктора Дорофеева.　

По-прежнему смело шагала по краю пропасти разведчица Шубина. Это она передала в штаб бригады Германа донесение: 　

«Сегодня по маршруту Каврино — Алтун — Соболицы — Залужье — Выбор каратели выехали на партизан. Здесь они должны перегрузиться с подвод на машины. В обозе — военное имущество». 　

Вечером того же дня отряд Андрея Мигрова, перехватив гитлеровцев на полпути, наголову разгромил их.　

Это «фрейлейн Алла» переслала в бригаду Германа пропуска и паспорта, которые позволили разведчикам проникнуть в Псков. Она же предупредила подпольщика Валентина Шамина о грозящем аресте, и тот с Алексеем Ивановым ушли к партизанам.　

Осенью 1943 года советскому командованию срочно потребовались разведданные о работах, которые враг вел в районе Острова, где проходил один из основных участков «Пантеры». Подпольщики древнего города дать их не могли: гестапо напало на след организации. Начались аресты. В руках врага оказалось ядро островских молодогвардейцев, руководитель подполья Людмила Филиппова.　

И тогда в Остров едет «лечиться» Шубина. Не прошло и суток, как хорошенькая переводчица приглянулась капитану из комендатуры. «Фрейлейн» не против близкого знакомства. После увеселительной вечеринки захмелевший капитан приглашает Аллу в свой служебный кабинет выпить «еще по рюмочке коньяку». Рюмка, вторая… И мертвецки пьяный капитан засыпает на диване. В руках разведчицы ключи от сейфа…　

В связи со строительством оборонительной линии «Пантера» на берегах Сороти появились дополнительные гитлеровские войска. В Пушкинские Горы прибыл новый начальник тайной полевой полиции Карл Вагнер. Руки этого матерого гестаповца были по локти в крови советских патриотов Пустошки, Идрицы. Вагнер превратил подвал школьного здания в застенок. Пытали здесь и днем и ночью. Кого не удавалось сломить, отправляли в овраг. Здесь каждую ночь раздавались автоматные очереди. Погибли Григорий Завьялов, Михаил Александров, Илья Иванов и другие подпольщики. Был схвачен и отправлен в концлагерь Степан Петрович Кошелев. Чудом спасся Анатолий Малиновский. В лес к партизанам ушли Анатолий Пашков, Ольга Иванова.　

Но погасить пламя народного гнева на берегах Сороти гитлеровцы были не властны. И в самих Пушкинских Горах оккупанты не имели покоя. Ежедневно в поселке появлялись советские листовки и газеты. В учреждениях пропадали важные документы. Партизанам переправлялись медикаменты, оружие. Постоянно кто-то рвал телеграфные провода. Это действовали юные пушкиногорцы Нонна Крылова, Анфиса Шубина, Мария Карпова, Тоня Столярова, Клава Дмитриева, Нина Крылова, Женя Шабохина, Клава Судьина, Лидия Аввакумова, Дия Михайлова, Таисия, Ольга и Валентина Никоновы, Мария Фомина…　

— Слыхали ль вы, как кричат цапли, гнездящиеся по берегам озера Маленец?　

— Слыхали ль вы тишину заречных далей, открывающихся с крутого берега Сороти?　

— Сидели ли вы на скамье Онегина в старом Тригорском парке?　

На эти вопросы выдающегося скульптора Сергея Коненкова те, о ком сегодня наш рассказ, могли бы ответить:　

— Да, слыхали!　

— Да, сидели!　

И еще они (и живые, и мертвые) могли бы сказать:　

— Мы сделали все, что было в наших силах, дабы грядущие поколения могли восторгаться рощами на берегу голубой Сороти, парками Тригорского, Михайловского.　

Росли и силы защитников Братского партизанского края. Летом и осенью 1943 года в лесах под Идрицей действовала бригада Ивана Константиновича Никоненко, на границах с Латвией — бригада Александра Владимировича Назарова, под Невелем — «девичья ватага» Татьяны Киселевой.　

Эта «ватага» — единственное в своем роде формирование в летописи народной войны. Отпочковалась она от бригады Рындина. В один из летних дней Петр Васильевич вызвал комсомолку Киселеву в штаб.　

— Обстановка на нашем участке фронта тебе, Киселева, известна, — начал разговор комбриг. — Со дня на день можно ждать нового наступления наших войск. Разведданные нужны позарез. А фашисты создали гарнизоны чуть ли не на каждом хуторе. Всех мужчин задерживают. Вот я и думаю — нужно действовать, помня при этом суворовские слова: там, где олень не пройдет, русская девушка проберется.　

— А насчет девушки это уже не Суворова, а ваши слова, — рассмеялась Киселева.　

— Но и Суворов бы так сказал, будь у него такие чудо-девчата, как у нас в бригаде, — парировал Рындин. И уже серьезно добавил: — Формируй отряд. Отдельный, девичий.　

…Нелегким было детство Тани. Родилась она в семье крестьянина-бедняка в деревушке Ольховке. С ранних лет пришлось работать на чужих. Радостью озарилось лицо девочки, когда однажды отец решительно сказал:　

— Хватит пасти скот у богатеев. Завтра пойдешь в школу. Перебьемся без твоих заработков.　

Вскоре Борис Амосович (он вернулся с первой мировой войны тяжело раненным) умер, но Татьяна не бросила школу. Училась в старших классах и