берет её за руку? Если бы увидели они не Бога Войны Небесного Царства, а просто женщину с живым и любящим сердцем?
Говорил бы Байху Сяо о важности своих дел, если б ему самому оставалось быть с Мяогуй всего лишь несколько последних дней?
Именно поэтому в каждом городе и деревне, где они останавливались хоть ненадолго, Мао Ичэнь и Инь Аосянь находили возможность улизнуть на время от своей свиты. Вдвоем они гуляли по улицам, любовались местными видами, слушали уличных музыкантов и ни словом не говорили о том, что ждет их впереди.
Что будет дальше трех шагов.
— И-эр… — несмело начала Фея-Бабочка, и Король Демонов подумал, что никто не обращался к нему подобным образом вот уже две с половиной тысячи лет.
Они сидели на склоне горы над бурным ручьем, лакомясь засахаренным боярышником и запивая его сливовым вином. Ясное небо сияло полной луною и тысячей звезд. На Аосянь было то самое платье, что подарил он ей перед Праздником Драконьих Лодок, — и венок из лент в форме цветов, купленный здесь, в деревне. Смешно: для смертных это была лишь дешевая подделка под настоящие цветы.
Для неё, для феи, это был способ украсить себя, не убивая ради этого живых существ.
— Что ты хотела сказать, А-эр? — спросил Ичэнь, чувствуя, что молчание затягивается.
— Я хотела сказать…
Фея-Бабочка перевела взгляд на горный ручей.
— С того момента, как мы встретились. Ты едва не задушил меня. Я лишилась своих духовных сил и едва не утонула в озере. Меня предавали. Меня продали в бордель. Меня избивали, чуть не изнасиловали. Меня пытались убить друзья моего детства, меня похищал Цзюй Юань, и я чуть не погибла в сражении с Байху Сяо.
Она повернула голову, и аметистовые глаза феи встретились с алыми глазами демона.
— И все же, это была моя самая лучшая весна.
И от этого признания Мао Ичэнь почувствовал, как сердце забилось чаще. Хотелось… Хотелось бросить все. Оставить на Байху Сяо трон Короля Демонов. Вырвать себе все восемь хвостов и вновь раскидать их по миру.
Совершить любое безумство, чтобы подольше остаться с ней.
Но все, что он смог сказать, это:
— Наша весна еще не закончилась. У нас есть еще несколько дней. Не более чем на три шага вперед, А-эр. Не более чем на три шага.
И они любили друг друга — прямо там, у горного ручья. Птицы, цветы и насекомые были свидетелями их любви, — но им обоим было все равно.
Какая безумная птица посмеет стучать на Короля Демонов? Какой глупый жук посмеет потревожить Бога Войны?
Разложив для них свой плащ, Мао Ичэнь обратил его в удобную постель, — его восьмой хвост давал силу превращать неодушевленные предметы. Седьмой же хвост давал власть над собственным телом, — и пользуясь этим, Демон-Лис учил любимую тем путям к удовольствию, какие едва ли были доступны смертным. С каждым разом, сберегая семя и выходя на новый заход, безмолвно говорил он:
«Я хочу оставить больше уникальных воспоминаний»
Пусть даже кто-то и назвал бы эти воспоминания извращением.
Он был с ней нежен. Он был почти груб. Он ласкал её тело и брал её, как зверь. Под его руководством Инь Аосянь пробовала то, что никто никогда не посмел бы не то что предложить ей, — даже задуматься о том, что Бог Войны может заниматься чем-то подобным. Она ощущала его вкус. Она ощущала его в себе. Она кричала в голос, сообщая всему миру о своей хрупкой любви.
И казалось, что само Время застыло, не смея приблизить рассвет.
На четвертый день пути пятый всадник присоединился к процессии. Для того, чтобы добраться до Ханьяна, Лу Минчжу воспользовалась помощью торгового каравана; но когда пути её пересеклись с Королем, немедленно покинула своих благодетелей. Представ перед Мао Ичэнем, Пятихвостая Лиса с испугом оглянулась на Байху Сяо, — и поспешила склониться в жесте соблазнительной покорности.
— Со дня на день мы вернемся в Царство Яростных Духов, — сообщил Ичэнь, — Сразу же, как вернем мой последний хвост. Младшая, твое место — по левую руку от Мяогуй.
Несомненно, надеялась лиса, что Король пожелает держать её рядом с собой, но здесь её ждало разочарование.
В этом пути Мао Ичэнь не хотел, чтобы кто-то вмешивался в его беседы с Инь Аосянь.
Еще больше было её удивление, когда на следующем же постоялом дворе Мао Ичэнь и Инь Аосянь, едва утолив первый голод, единодушно отставили тарелки и удалились наверх, в комнаты.
Осталась тогда Лу Минчжу в обществе Клана Тигра. И хоть и боялась она до сих пор Байху Сяо, решилась все же спросить о происходящем.
— Не тебе обсуждать планы Короля Демонов, пятихвостая, — жестко осадил её генерал.
Дрогнула тогда девушка, но все-таки нашла в себе силы возразить:
— Хоть я и слабее, но я из Клана Лис. И я покорилась ему сразу же, как узнала о том, что он жив. Возможно, я больше заслуживаю его доверия, чем мятежный клан.
Байху Сяо подавил вспышку гнева.
— Свои дела с Богом Войны Его Величество не обсуждает ни с кем иным, — ответил он, — Не думай, что ты станешь исключением, пятихвостая.
Лу Минчжу поджала губы.
— Я знаю свое место, генерал Байху. Но я не могу не тревожиться, когда думаю о том, какая секретная стратегия может потребовать совместных действий Короля Демонов и Бога Войны.
Генерал открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент оглушительный треск на верхнем этаже прервал его.
Это сломалась кровать.
— Дальше лошади не пройдут.
Ориентируясь на свое чутье, Король Демонов привел свой отряд высоко в горы. Здесь уже не было человеческого жилья, даже разбойники и изгои не селились в этих местах. Слишком уж крутыми были склоны.
Для человека, не владеющего боевыми искусствами, восхождения на гору потребовало бы многих часов и даже дней, — а также надежного альпинистского снаряжения. Для демонов и богини же… все было гораздо проще.
Мао Ичэнь и Байху Сяо с легкостью перепрыгивали с уступа на уступ, каждым прыжком преодолевая огромные расстояния. Лишь немногим отставали от них Лу Минчжу и Дух Жертвенной Кошки.
Но проще всех приходилось Инь Аосянь. Соединяя практики совершенствования с той ци, которую обильно отдавал ей Мао Ичэнь в моменты близости, Бог Войны давно уже восстановила изрядную часть своих утраченных сил. Уже без боязни могла принимать фея свой истинный облик.
Невесомой бабочкой облетев вершины гор, Инь Аосянь наконец нашла то, что они искали.
— Сюда! Это здесь!
Приняв человеческий облик, богиня сидела на
