цены на нефть на лондонской бирже стали бить рекорды. Государство родимое бросилось спасать село (по утверждению правительства и президента). Только слова остались словами, а бумага в России, как известно, терпела и не такое. Наверняка, деньги были выделены. Если писали в газетах, значит, точно. Не может же президент страны врать? Только до Полуполёвки они не дошли ни в каком виде. Ни в наличном, ни в безналичном. Может, оттого, что деньги давать в селе некому, а, может, и незачем. Раз уж начала Полуполёвка умирать, так пусть себе умирает. На полях, некогда засеянных гречихой, льном, рожью и клевером, давно выросли и окрепли сосенки и берёзы, некоторые стали толщиной с руку. Маслята под ними растут – объеденье.
Редакционный «уазик», фыркая от натуги, преодолел-таки последнюю лужу перед селом и в полнейших сумерках остановился на околице. О том, что они приехали именно туда, куда надо, догадался только Николай. Он по каким-то признакам, известным только ему одному, определил, что впереди начинается Полуполёвка. Андрюша ни за что бы этого не понял. Впереди была кромешная тьма, а то, что возле дороги стояла изба с заколоченными крест на крест окнами, так это ни о чём не говорило. Пока они ехали, таких заколоченных призраков, подпёртых брёвнами, чтобы не упали, они встретили достаточно. Однако шофёр упрямо твердил:
– Приехали. Полуполёвка.
Андрюша спорить не стал. Сам он в этих местах не был ни разу, и утверждать обратное было бы смешно. Просто фары «уазика» упрямо не просвечивали моросящую темень. Да, стояла хибара с выбитыми стёклами, да, забор из гнилых досок лежал на чёрной земле, но дальше этого незамысловатого ночного пейзажа не было видно ни зги. Не может же село состоять из одного дома-развалюхи. Это же не хутор какой-нибудь. На карте и в архивах значилось "село Полуполёвка", а село – это вам не деревня. В нём жителей и домов должно быть много. Сколько жителей и домов бывает в сёлах, а сколько в деревнях, Андрюша не знал, но ему было известно, что в селе стоит церковь, а в деревне нет. Однако поскольку практически по всей области церквей в сельской местности не было, определить по этому признаку населённый пункт не представлялось возможным.
– В центре села, помню, правление стояло. Ехать надо. Как увидим российский флаг на шесте, значит, приехали. Это сельсовет. Нынче он называется поселковой администрацией. Флаг – это первое дело. Я так всегда ориентируюсь. Какой дурак российский флаг выставит перед домом? Это прерогатива власти. Значит, ищи, интеллигент, флаг. От него и начнём плясать.
Андрюша засуетился. Он поёрзал на сиденье, достал папку с документами. Пять минут шуршал ими, а затем выдавил:
– У меня есть список руководящего состава посёлка. Главой администрации здесь значится Пендейкин Антон Григорьевич.
– Да хрен с ней, с фамилией! Какая разница, кто глава администрации? Нам бы до него добраться. Искать надо.
– Я не против, – ответил Андрюша и вернул лист бумаги обратно в папку.
Как искать флаг Российской Федерации, который висит на какой-то жерди, он не представлял и вообще не представлял себе, что можно обнаружить в кромешной темноте. Фары вырывали из хлеставшего дождя от силы метров десять территории. Темнота глотала свет, как пьяница с похмелья – воду. Как бы прочитав мысли Андрея, Коля задумчиво добавил:
– Тихонько ехать будем. Найдём, я был тут один раз. Там бугор, за бугром небольшой пруд, а за прудом сельсовет. Найдём. Может, дождь кончится.
– Есть хочется, – тихо простонал Андрюша.
– Всем хочется, не одному тебе. Приедем – нажрёмся. Найти сельсовет твоя задача. Разуй глаза. Смотри в разные стороны. Это и стол, и тепло. Не на улице же ночевать.
Реальная перспектива заночевать в машине мигом сбила с Андрюши дремоту. Он поёрзал на сиденье и сказал твёрдым голосом:
– Поехали, Коля. Будем искать.
– Будем искать.
«Уазик» тронулся, и они, вглядываясь в льющийся сквозь свет фар дождь, забыли обо всём на свете. В голове у обоих мельтешила только одна мысль: «Быстрее бы найти сельсовет, поесть и лечь спать».
Тридцать километров, обозначенных на карте, на деле обернулись двенадцатичасовой поездкой. Миновав мост, машина два раза буксовала, трижды глохла, а на одной яме лопнула покрышка на правом колесе. Больше часа Коля менял её на запасную, проявляя чудеса ловкости и изобретательности. Грунт всюду был сырой и поддомкратить никак не удавалось. Вдвоём они толкнули машину к неожиданно обнаруженному в земле камню, и только тогда операция по замене колеса благополучно завершилась. Работа по замене колеса вымотала обоих. Одежда едва успела просохнуть. Андрюша с непривычки так вымотался, что заставь его идти по дороге, упал бы, бедняга, через десять шагов. Оказалось, доехать до Полуполёвки – это только часть задачи. Главное – найти в ней живых людей. Голодные и злые, как черти, они почти час колесили по тёмным улицам. Дважды выезжая в чистое поле, Коля совсем потерял терпение. Он матерился на чём свет стоит, вспоминая родителей, родное государство, председателя поселкового совета, но удача не шла им навстречу.
– Может, помолиться? – вслух подумал шофёр Коля.
Андрюша покосился на водителя, но промолчал. В его ситуации лучше молчать. Иначе матерные слова начнут крыть и его родственников.
– Ни одной молитвы не знаю, – горько вздохнул шофёр Коля. – А ты?
– И я не знаю.
– Плохо! Тогда смотри в оба.
«Уазик» вывернуло в колее боком. Шофёр Коля поддал газу. Они вылетели на площадку, и мотор предательски заглох. Впереди маняще светилось окно. В тишине Андрюша услышал шум двигателя. Услышал его и шофёр Коля.
– Генератор! – крикнул он. – Приехали. Сельсовет.
Он выскочил из машины и ещё громче закричал:
– Смотри, вон флаг.
Андрюша пригляделся: точно, на железной жерди высотою шесть-семь метров, на ветру и дожде развивался российский трёхцветный флаг. Правда, белая полоса была почему-то внизу, но кто об этом думал, когда смотрел на эту красоту.
Махнув рукой в сторону замолкшего «уазика», Коля резво зашагал навстречу цивилизации. Андрюша подскочил от радости и побежал за Колей, предчувствуя отдых и еду, тем более что в «уазике» закончился бензин и оставаться в нём не было никакого смысла.
Шофёр Коля подбежал к одноэтажному кирпичному зданию с ухоженным двориком. По обе стороны двери, возле крыльца, росли уже довольно высокие голубые ели, а на крыше красовалась рогатая телевизионная антенна. К стене прилип серый диск спутниковой антенны. Коля принялся дёргать ручку двери, а Андрюша бросился к окну. Он дробно застучал по раме. Стекло жалобно задребезжало, и изнутри послышался голос:
– Ну, кого ещё черти тащат?
– Господин Пендейкин! Господин Пендейкин,
