сказал:
— Будет. Как бы белые не налетели. Поедем дальше, Дугар.
И снова путь, снова ночевка в лесу, — на этот раз без костра, — снова подъем на рассвете. В полдень остановились на вершине холма. Спешившись, Дугар показал кнутовищем на север.
— Там твой дом, Егор.
Егор засмеялся, принялся тормошить Дугара. Потом они пообедали. Все остатки припасов Дугар сложил в мешок, отдал Егору. Достал из-за пазухи деревянного конька.
— Сам вырезал, когда был маленький. Возьми на память, больше у меня ничего нет.
Егор взял, прикоснулся к игрушке губами, спрятал в боковой карман.
— А теперь ступай, Егор. Там, внизу, русские огороды, сам увидишь.
Дугар вздохнул — вот и пришла пора расставаться. Егор порывисто обнял его, крепко расцеловал в обе щеки. Никто еще не ласкал Дугара, кроме отца. Слезы ручьем хлынули у него из глаз.
— Прощай, Дугар, прощай, друг!
Егор стиснул руку Дугара и пошел прочь.
— Что ты, Егор? Почему коня не берешь?
— Нет, не возьму! — покачал головою Егор. — Лошадь вам самим нужна.
— Погоди! Это ведь твой конь. Отец отдал тебе насовсем. А пешком тебе никак нельзя.
Они постояли еще немного, потом разом вскочили в седла.
— До свидания, Дугар!
— Счастливого пути, Егор!
Они начали спускаться, только теперь уже порознь, в противоположные стороны: их разделила граница. И оба, повинуясь внезапному наплыву чувств, еще раз оглянулись друг на друга.
На вершине седого Хангая
Белый клубится туман…[1]
Дугар запел высоким, ломающимся голосом. Но тут же умолк: не на праздник едет. Он стегнул коня. Куда теперь? Где провести хоть эту неделю? Отец говорил о знакомых аилах к югу от Хубсугула. Да, там живут охотники, кое-кого из них Дугар хорошо помнил. И он повернул коня на юг, ехал до сумерек, избегая больших дорог, переночевал в лесу. Но еды не было вовсе, и голод гнал его к людям. До полудня он терпел, а затем решился завернуть в первый же попавшийся аил. Дорога вывела его к лесистому перевалу. Дугар привязал коня, сел под дерево и не заметил, как уснул. Проснулся он с ощущением острого голода. Не беда, подумал он, жилье должно быть где-то поблизости: ему даже послышалось блеяние овец. И вдруг за перевалом прямо на него выскочили из лесу десятка два вооруженных всадников. Дугар стремительно повернул назад. Вслед ему что-то крикнули. Над головой свистнула пуля. Он выстрелил, не оборачиваясь. Засада! Хоть бы уцелеть! Топот погони приближался. Дугар все нахлестывал коня, и животное, насмерть перепуганное пальбой, храпело и неслось как ветер. Дугар был уже на опушке, когда конь под ним споткнулся и упал. «Убили коня!» — подумал он, высвобождая ноги, и привалился к поваленному дереву. Вылетели на опушку и всадники. Дугар выстрелил в высокого человека, скакавшего впереди всех на крупном рыжем коне. Человек упал. Остальные спешились, прижались к земле, поползли. Дугар выстрелил еще несколько раз, а потом, сколько ни давил на спусковой крючок, в ответ раздавался лишь сухой щелк: Дугар так и не понял, что патроны кончились. Вдруг кто-то камнем навалился сзади; Дугар вскрикнул и потерял сознание.
Первое, что он ощутил, очнувшись, была нестерпимая жажда. В горле пересохло, во рту жгло так, словно внутри полыхал пожар. Он уловил запах махорки, мигом напомнивший о Егоре. Дугар лежал на спине, прямо в глаза ослепительно било солнце. Он попробовал шевельнуться — и не смог: его связали по рукам и ногам. Дугар понял: он в плену. Рядом разговаривали: он повернул голову и увидел несколько человек.
— А! Он, кажется, опомнился, — сказал кто-то по-монгольски и вдруг закричал: — А ну, встать!
Дугара грубо подняли за плечи, поставили на ноги. У костра кружком сидели человек двадцать. Поодаль паслись на привязи кони. Слышалась смешанная, русская и монгольская, речь. «Наверно, белые стакнулись с монголами», — мелькнуло в голове у Дугара. Все замолчали и сурово уставились на пленника. Дугара подвели к огню. Вкусно пахло только что зажаренным мясом. Дугар судорожно сглотнул слюну. От слабости кружилась голова. Молодой монгол, высокий, с узким, продолговатым подбородком, спросил зло и грубо:
— Отвечай, белый выродок, из какой ты части? Где стоят ваши?
Дугар растерялся.
— Ну! — крикнул тот, кто первым заметил, что Дугар пришел в себя. — Говори, белый лазутчик!
Дугар растерялся окончательно.
— Я не белый, — произнес он тихо.
— Ах вот как, «не белый»? Отчего же тогда палил как бешеный?
— Так вы же гнались за мною!
— А почему ты бежал? Почему пустился наутек?
— Я спасался.
— От кого?
— От вас, белых.
Кругом засмеялись. Дугар закусил губу.
— Разве вы люди? Вы волки!
— Ну это еще не известно, кто из нас волк. Не хитри! Отвечай, из какой ты части?
— Что такое «часть»?
— Не валяй дурака! Не хочешь говорить — заставим! Чем скорее скажешь правду, тем лучше для тебя. Кто тебя подослал? Какое у тебя задание?
Дугар подумал: «Это белые хитрят — хотят разузнать про Егора». Он крепко стиснул зубы.
— Так куда же ты ехал, парень?
— Домой.
— Где твой дом?
— Около монастыря Джалханзы-гэгэна.
— Здесь зачем очутился?
— Хотел завернуть к знакомым, к охотникам Хатхыльского караула, к Дамдину, Мэндбаяру.
— А винтовку откуда взял?
Кровь бросилась в лицо Дугара — к его ногам положили винтовку, которую Егор забрал у убитого белого. Он сказал дерзко:
— У белого отнял.
— Так, может, ты красный?
Это спросил монгол, одетый в русское платье.
— Я не белый и не красный, — сердито ответил Дугар.
Страх его рассеялся, голос звучал твердо. Люди у костра заговорили между собой. Одни утверждали, что он глупый мальчишка, другие — что отчаянный хитрец, третьи называли сумасшедшим. Монгол, начавший допрос, подошел ближе.
— Что у тебя в поясе?
Дугар развязал пояс; на землю посыпались металлические детали.
— Что это?
— Это мое!
— Кто дал?
— Один друг, просил сберечь.
— Кто он, твой друг?
— Вы его все равно не знаете.
— А все-таки?
— Я позабыл, как его звать.
— Будет дурить! Скажи лучше, за что ты нашего цирика{29} чуть не изрешетил?
— Я метился не в красного цирика, а в белого.
— Да как же ты узнал, что мы белые?
— Русские — значит белые!
— Не все русские — белые! Ты едва не убил красного солдата, из тех, что помогают нам, монголам.
— А как я мог догадаться, кто вы такие? Лица у всех одинаковые — белые.
— Ну, так слушай: мы не белые. Мы боремся за свободу Монголии. Ты находишься в воинской части западного направления. Мы входим в состав армии Монгольской Народной партии. Эти русские — наши друзья.
Дугар недоверчиво смотрел на монгольского командира. Что же
