своего напарника.
— Слушай, друг, у меня к тебе дело.
— Какое?
— Можно на тебя положиться?
— Попытайся — узнаешь.
Дугар вздохнул, иного выхода не было — приходилось рискнуть.
— Сегодня ночью ты заступишь в караул вместо меня. Я приду в полночь. Ты откроешь мне ворота?
— Открою, Дугар.
Напарник сдержал слово.
— Мы должны помочь русскому бежать, иначе будет беда. Я убегу с ним вместе. Одного только боюсь: как бы тебе из-за нас не досталось.
— Делай как знаешь, Дугар. А за меня не тревожься: авось гэгэн не даст в обиду, заступится. Ну, чего стоишь?
Дугар кинулся к западному флигелю. Гэгэн и все остальные спали, наверное, крепким сном: вокруг была полная тишина. Оглянувшись, Дугар принялся бесшумно вынимать болты из ставней. Егор вылез на подоконник, спрыгнул на землю и, знаком велев Дугару ждать, нырнул в кусты молочая. Дугар догадался: Егор пошел к машине. Вскоре он вернулся, держа в руках вещевой мешок.
— Идем, Дугар!
Караульный в воротах сказал:
— Вы свяжите меня и заткните рот, а я скажу, что на меня напали внезапно, я, дескать, и пискнуть не успел.
Егор крепко его обнял. Затем он связал караульщика поясом, засунул в рот кляп, — но не глубоко, чтобы не мешал дышать, и потянул Дугара за рукав:
— Скорее! Надо уйти подальше!
Они побежали узкой, кривой улочкой, почти прижимаясь к частоколу. То тут, то там коротко взлаивали собаки.
— Надо идти к моему отцу, — сказал Дугар. — Он нам поможет.
Ночь выдалась темная, словно по заказу. Ни луны, ни единой звездочки на небе. Мало-помалу глаза привыкли к темноте. Дул пронизывающий весенний ветер; сперва он доносил из поселка редкий собачий лай, потом стало совсем тихо — монастырь остался далеко позади. Дугар осмотрелся, безошибочно отыскал тропинку, ведущую с большой дороги в степь. Путники почти не нарушали молчания. Они обогнули холм, миновали глубокую падь и направились к горам. Опасаясь погони, Дугар путал следы.
В лесу Егор сказал:
— Здесь нас не найдут, — и опустился на землю.
«Устал, бедняга, не привык пешком ходить», — подумал Дугар, садясь рядом. Егор достал кисет, свернул самокрутку; накрывшись с головой шинелью, жадно затянулся. Дугар вдыхал горький табачный запах и думал о Егоре. Его называли красным. Что это значит, Дугар не знал, но догадывался: если Егор красный, стало быть, все красные — справедливые и добрые. А белые — наоборот, это ясно!
— Егор, белые — негодяи!
— Верно. — Голос Егора звучал глухо. — Белые не люди, волки.
Дугар радовался: он спас хорошего человека, друга, от волков.
Немного передохнув, пошли дальше. Выполз из-за туч припозднившийся месяц. Стало светлее. Вот и перевал, теперь вниз, а там до отцовского аила рукой подать. Камни сыпались из-под ног на спуске. Вдалеке смутно обозначились очертания юрт. Почуяв человека, забрехали собаки, но Дугар окликнул их, и они тотчас успокоились. Сможет ли отец дать лошадь? Если нет, придется просить у соседей. Вот о чем думал Дугар, переступая порог родной юрты.
— Отец! — тихо позвал Дугар. Ульдзий, внезапно разбуженный, вскрикнул негромко, но, узнав сына, радостно вскочил, высек огня. Дугар опустился на отцовскую постель. Кивком головы указал на Егора.
— Ты его знаешь, отец. Помнишь, мы приезжали вместе на машине?
Ульдзий радушно приветствовал Егора, но на сердце мигом легла тревога: что привело этого русского сюда среди ночи? Да еще оба пешие — и сын и русский! Не иначе, стряслась беда.
— Отец, его хотят убить белые. Я помог ему бежать. Сейчас вся надежда на тебя.
Ульдзий так и замер: вот она какая беда!
— Что же делать? Куда мне вас спрятать?
— Был бы у тебя конь, Егора можно переправить на родину. Он очень хороший человек, помоги ему, отец.
— И ты думаешь, он один доберется до границы?
— Он храбрый, отец.
Егор напряженно вслушивался в гортанные звуки чужого языка. Он не понимал и третьей доли из того, что говорилось, но одно сознавал ясно: здесь оставаться нельзя. Утром его хватятся, и Степан наверняка угадает, где его искать.
Закипел чай в котелке.
— Пей, Егор, — сказал Дугар, приняв из отцовских рук пиалу с молочным чаем и передавая другу.
— Есть у тебя конь, отец?
— Да, белый стоит на привязи. И еще одного я на днях прикупил. Тоже добрая лошадка.
— Так я провожу Егора.
— Конечно, сынок! Как же иначе! Разве можно отпустить его одного? Он ни языка нашего, ни мест толком не знает. Да и тебе лучше исчезнуть на время, а не то как бы не забрали. Да, да, отправляйтесь вместе. Ты помнишь нашу охотничью тропу? По ней и выведешь Егора к самой границе. А на обратном пути остановись у друзей в охотничьем аиле — пережди грозу.
— А как же ты останешься без коня, отец?
— Обо мне не тревожься, найду себе коня, — сказал Ульдзий, ласково глядя на сына.
— Едем, Егор, — сказал Дугар, поднимаясь с места.
Поняв, что Дугар едет с ним, Егор обрадовался.
— Хороший у вас сын, — сказал он Ульдзию.
— Да и друг у него неплох, — ответил старик.
Взяв седла и уздечки, Ульдзий вышел из юрты. Кони были неподалеку. Ульдзий ловко их растреножил, оседлал. Потом сложил в переметные сумы все припасы, какие нашлись в юрте: вареное мясо, сушеный творог, немного масла.
— Держи ружье, сынок!
Ульдзий протянул Дугару кремневку.
Егор улыбнулся.
— Не надо, отец! — сказал он, снимая с плеча свою винтовку. — Это тебе, Дугар.
— Мне?
— Да, Дугар. Это мой подарок.
Дугар оглянулся на отца.
— Можешь взять, Дугар. От хорошего человека можно принять такой подарок. Но ведь и ему нельзя оставаться без оружия.
Егор понял.
— У меня есть. — Он показал на кобуру с револьвером. Потом, развязав вещевой мешок, достал горсть колотого сахара и протянул старику.
— Тебе самому пригодится, сынок, — покачал головой старик.
— Нет, — ответил Егор и положил сахар на сундук, где стояли бурханы{25}.
Дугар взял с сундука маленькую деревянную лошадку, которую сам вырезал когда-то из березы, и спрятал за пазуху. Ульдзий достал длинный хадак{26}.
— Сын мой, — произнес он, обращаясь к Егору, — доброго тебе пути.
Егор с поклоном принял подношение.
— Спасибо, отец, я никогда вас не забуду.
Ульдзий не понял, но догадался; лицо его просияло улыбкой.
— А теперь — в дорогу!
Уже светало.
— Кто бы нас ни спрашивал, отец, скажи, не приезжали.
— Ну, об этом ты мог бы и не предупреждать!
Они по очереди обняли старика. Егор коснулся губами мягкой щеки Ульдзия. Старый арат смахнул слезу и сказал:
— Езжайте без остановок, кони сытые, застоялись. Счастливо тебе добраться до родных мест, сынок, храни тебя бог.
Отъезжая, Егор с Дугаром
