Егор задумчиво посмотрел ему вслед, покачал головой. Потом сказал Дугару:
— Ну, друг, садись теперь ты за руль.
Дугар нажал на педаль, машина мягко тронулась с места и покатила по привычному, изъезженному уже много раз пути — вокруг поселка. Егор бежал рядом и командовал: прибавить газ, убавить газ, затормозить, остановиться…
* * *
Солнце лениво выползло на небо из-за Восточных гор, ощетинившихся густым лесом; наступило утро. Внезапно тишину нарушили выстрелы. Тотчас из юрт и домов поселка высыпали перепуганные жители, поднялся громкий, нестройный гомон. Наказав Дугару и его напарнику хорошенько охранять ворота, домоправитель гэгэна поспешил к юрте своего господина. Гэгэн уже стоял в дверях, а русские офицеры — наготове около машин.
Снова воздух взорвали резкие хлопки выстрелов. На полном скаку подлетел прислужник гэгэна, торопливо спешился, низко поклонился.
— Кто стрелял? Что за пальба? — спросил гэгэн.
Прислужник молитвенно сложил ладони.
— О наставник! Человек десять, все вооруженные, грабят лавочку на окраине поселка.
— Что он говорит? — спросил Степан у Самдана.
Бурят перевел.
— Ура! Это наши! — радостно воскликнул Степан, бросая торжествующий взгляд на Егора.
Егор отвернулся. Степан побежал к выходу. В воротах от отшвырнул плечом Дугара, прокладывая себе дорогу.
Гэгэн нахмурился. Грабеж среди бела дня! Этого еще не хватало!
— Позвать ко мне этих людей.
Послушник снова вскочил в седло.
«Если это белые, то быть беде», — подумал Дугар. Он посмотрел на гэгэна. Лицо старика было спокойно; защищая ладонью глаза от солнца, он молча поджидал «гостей». Спокойствие гэгэна передалось и Дугару: рядом с живым богом, пожалуй, ничто не страшно. Поплыли гулкие удары гонга — час утренней службы настал. Мимо двора гэгэна потянулись ламы в желтых и красных одеждах. Проходя мимо ворот, все кланялись. Вдруг дробно застучали конские копыта. Для надежности Дугар приналег было плечом на плотно запертые ворота, но тут же услышал резкий окрик домоправителя:
— Отвори, Дугар!
Парень повиновался. Тотчас во двор хлынули вооруженные до зубов всадники. Все были в белых смушковых шапках и коротких полушубках. Среди незнакомых лиц Дугар сразу высмотрел одно хорошо знакомое; только теперь Степан не хмурился, а улыбался во весь рот. Прибывшие низко поклонились гэгэну, и тот даровал им свое благословение.
— Господа военные, что же вы пугаете беззащитную паству божью? — сурово спросил гэгэн. Дугар заметил, что, слушая Самдана, переводчика, русский офицер, видимо, старший по чину, болезненно сморщился, однако почтительности не утратил.
— Паству уважаемого гэгэна и министра мы и пальцем не тронули. По приказу полковника белой гвардии Казангранди{23} мы явились провести мобилизацию аратов в армию барона Унгерна, а попутно получили сведения, что в китайской лавчонке скрывается шпион гаминов. Пришлось проверить. А вообще разве мы, офицеры белой гвардии, способны запятнать себя грабежом или разбоем? Тут явно какое-то недоразумение! Надеюсь, вы нам верите?
— Я болен и заниматься делами не могу, — устало произнес гэгэн. — Пусть господа военные едут в хошунное{24} управление и договариваются обо всем сами.
Выслушав перевод, офицер отвесил низкий поклон.
— Слушаюсь.
Он уже готовился прыгнуть в седло, когда стоявший тут же Степан сделал чуть заметное движение головой в сторону Егора. Офицер снова обратился к гэгэну:
— Достопочтенный лама, нам доподлинно известно, что в вашем монастыре нашел прибежище большевик и красный шпион. Позвольте арестовать его.
— Кто этот человек? — спросил гэгэн, тряся головою.
Офицер указал прямо на Егора. Егор побледнел, схватился за рукоять пистолета. Степан рванул из кобуры маузер.
— Погодите, господа, надо разобраться, — властно остановил их гэгэн, поднимая вверх руку. — Господа, по всей вероятности, введены в заблуждение. Человек, которого вы обвиняете в измене, прибыл ко мне как собственный посланец барона Унгерна.
Офицеры переглянулись.
— Это верно, но теперь стало ясно, что он изменил барону. А скорей всего проник в наши ряды по заданию красных.
Дугар, который незаметно подошел совсем близко, вдруг упал гэгэну в ноги.
— О наставник, спасите Егора! Он ни в чем не виновен, клянусь вам.
Дугар кусал губы, плечи его содрогались. Егор замер, весь напрягся, словно готовясь к прыжку. Гэгэн переводил внимательный взгляд с лежавшего перед ним послушника, широкоплечего, здорового юноши, на Егора, на его исказившееся лицо и напрягшееся, как пружина, тело. Вид Степана был нарочито равнодушным, только налившиеся кровью глаза выдавали спрятанную глубоко ненависть. За высоким лбом гэгэна мысли текли стремительно и четко. Русские, которых называют красными, входят ныне в силу. Судя по событиям на севере, их помощь Народной партии очень велика. Того и гляди, перевес окажется на их стороне. А эти разбойники учинили в монастыре погром и теперь не знают, как оправдаться. Если выдать им красного, они расправятся с ним тут же, на месте. И гэгэн принял серединное решение.
— Если этот человек действительно красный, как вы утверждаете, я, по праву премьер-министра, решу его судьбу сам. Но прежде снесусь лично с его превосходительством бароном Унгерном: как бы то ни было, а этот человек — его посланец. Пока же он останется под моим надзором.
Офицер недовольно молчал. Но гэгэн, не замечая этого, повернулся к домоправителю:
— Запри этого человека в западном флигеле.
Дугар вздохнул облегченно. Лама жестом приказал Егору следовать за собой и повел его во флигель. Проходя мимо, Егор неприметно кивнул Дугару. На двери западного флигеля навесили огромный амбарный замок.
— А теперь зови гостей в юрту и хорошенько их попотчуй, — снова распорядился гэгэн.
Офицеры и солдаты охотно приняли приглашение. Степан пошел вместе со всеми. Сперва из юрты домоправителя, где угощались белые, доносились громкий говор и песни; но веселье продолжалось недолго — всадники уехали, и во дворе все стихло. Тогда Дугар украдкою пробрался к флигелю, тихонько стукнул в заднюю, северную, дверь. Егор услышал, вышел в сени, приник к щели в стене.
— Слышишь меня, Егор? — горячо зашептал Дугар. — Ночью ты бежишь, понял?
— Слышу, понял, — тихо откликнулся узник. — Надо только дождаться темноты.
— Жди, я приду, — пообещал Дугар и исчез.
Егор вернулся в комнату. «Бежать, непременно надо бежать, — размышлял он. — Во дворе тихо, значит, белые уехали. Скорее бы ночь!»
Стоя у ворот на карауле, Дугар с таким нетерпением поглядывал на солнце, которое не спешило скатиться за горизонт, что проходивший мимо домоправитель недовольно спросил:
— Ты что, Дугар, не знаешь, как время убить?
Пугаясь собственной смелости, Дугар выпалил:
— Почтенный лама, отпустите меня вечером к наставнику моего отца. Ему нужен послушник на эту ночь.
Лама задумался: он слышал, что богатый гавжи прихворнул.
— Что же, ступай, пожалуй, — сказал он наконец. — Поможешь гавжи по хозяйству, проведешь ночь в его юрте, а на рассвете заступишь в караул.
Дугар бросился разыскивать
