получается? Неужели это и в самом деле красные и цирики Народной партии? Тогда они должны быть такими же хорошими людьми, как Егор.
— А почему вы за мною гнались?
— Мы и не думали за тобою гнаться, ты сам ударился бежать. Так как, ты сказал, зовут твоего друга?
— Егор, — ответил Дугар и прикусил язык.
— Где же он теперь, твой Егор?
Дугар подумал: русский друг уже далеко, можно открыть правду — беды не будет.
— Егор, наверно, уже дома.
— Где он живет?
— В России.
— Он белый?
— Что вы! Красный!
— Ладно, парень. Кажется, ты не лжешь. Садись к огню, напейся чаю.
Дугара не пришлось уговаривать. Он поклонился старшим и сел на лапник. Он глотал горячий, крепкий чай, и огонь внутри затихал. Да, конечно, это красные, иначе едва ли бы они его пожалели. И он рассказал обо всем, что произошло в монастыре.
Когда он кончил, пожилой монгол, сидевший позади, сказал:
— А не сын ли ты охотника Ульдзия?
Все обернулись к нему.
— Вы знаете этого парня? — спросил монгольский командир.
— Он сказал, что едет в Хатхыльский караул, и назвал охотников Дамдина и Мэндбаяра. А Дамдин — мой младший брат. Несколько лет назад этот самый парень — тогда он был еще совсем малец — приехал с отцом к нам. А теперь глядите как вырос.
— Так куда ты все-таки держал путь?
— Я думал переждать несколько дней у охотников, а потом вернуться домой.
— Не врешь?
— Охотник и сын охотника никогда не врет!
— Тогда оставайся с нами. Хочешь сражаться против белогвардейцев, врагов твоего Егора?
— Хочу! Только сперва верните мне оружие и вот эти железные штуки. Мне подарил их друг.
После короткого совещания командиры вынесли решение: парень говорит правду, надо вернуть ему оружие.
— Но смотри: если соврал, не сносить тебе головы!
Дугар получил назад свою винтовку и гайки. Рад он был бесконечно.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Разгромленные отряды полковника Казангранди рассеялись к востоку и западу от озера Хубсугул до самой русской границы. Они грабили аратов, насильно сгоняли их под ружье. Армия Народной партии вместе с красными бойцами под начальством прославленного партизана Щетинкина{30} готовилась к решительному удару. Многого не знал до сих пор Дугар! Ни того, что отважный командир Сухэ-Батор выбил из Кяхты гаминов, ни того, что уже создано Временное народное правительство. Товарищи охотно просвещали Дугара. Во взводе, куда он попал, было немало участников сражения за Кяхту, которым довелось понюхать пороху в больших боях.
В тот вечер взвод Дугара заночевал в дремучем лесу. Дугару, по-видимому, еще не вполне доверяли: рядом с ним расположился на ночлег самый сильный в отряде боец. Дугар не мог уснуть. Он без конца задавал себе один и тот же вопрос: верно ли он поступил, оставшись с этими бойцами? Ладно, поглядим, чем они занимаются на самом деле. Не понравится — он сбежит.
Поднялись на рассвете. После завтрака быстро собрались и тронулись в путь. Дорога шла на восток. Дугар был одет в дэл из коричневой далембы, в нем было тепло ночью и не жарко днем; на голове четырехугольная шапка с беличьими хвостами, ноги обуты в монгольские гутулы{31} на толстой подошве. Новый цирик выглядел несколько необычно среди бойцов, зато оказался очень любезным и толковым. Он все схватывал с полуслова и в то же время сохранял чисто ребяческое любопытство ко всему в мире. В первой же вылазке товарищи раздобыли ему коня. Беда только, что лошадка оказалась не из резвых: как ни работал Дугар плетью, она едва переставляла ноги. Поэтому Дугар часто отставал, и остальные терпеливо его поджидали.
В лесу стояла тишина; только изредка вспорхнет куропатка или заржет конь. Но покой казался обманчивым. Отряд часто останавливался, высылал вперед дозорных. Вскоре после восхода послышалось журчание реки. Отряд был уже готов углубиться в заросли прибрежного ивняка, как вдруг оттуда грянули частые выстрелы. Командир взвода приказал спешиться. Дугар спрыгнул с коня и пополз. Рядом полз командир и следил за ним уголком глаза; Дугар это заметил. Притаившись за бугорком, Дугар замер и принялся наблюдать. Вдруг он увидел остроконечную шапку, которая мелькала за кустами. Он старательно прицелился и спустил курок. Раздался пронзительный крик и сразу оборвался. Дугар понял, что убил человека. Ему стало не по себе. Но тут же он вспомнил: белые — не люди, они звери, а коли так, и убивать их не совестно! Снова в кустах показался враг, и Дугар снова выстрелил. Белый упал: сперва ткнулась штыком в землю его винтовка, затем и он сам медленно опустился на траву. Свистели пули, понизу стлался пороховой дым. Скоро Дугару наскучило лежать неподвижно; он добежал до края кустарника, пересек его и присоединился к товарищам. Они залегли в песчаной лощине и палили без перерыва. Враг уже отходил в беспорядке, а Дугар все стрелял и стрелял — сперва куда попало, потом тщательно выбирая цель. Застучали копыта. Как? Неужели все товарищи успели сесть в седло? Дугар бросился искать своего коня. Он вернулся на то место, где оставил его, но коня не было. Дугар побежал к берегу. В камышах лежали убитые. Он наклонился над одним: с виска тонкою струйкой стекала кровь, и песок, впитывая ее, бурел. Дугар испугался, кинулся назад, в лес. Он отыскал следы лошадей и почти сразу догнал своих. Товарищи встретили его радостными приветствиями, а командир спросил:
— Где же твой конь, Дугар?
— Пропал мой конь, — сокрушенно ответил Дугар, опуская голову.
— Эх ты, вояка! Разве солдат бросает коня на произвол судьбы?.. А стрелял ты хорошо, метко. Впрочем, на то ты и охотник. Только нельзя так суетиться в бою, — строго добавил командир и закончил. — Товарищи, возьмите кто-нибудь паренька вторым в седло.
Дугар насупился: что же это, его считают мальчишкой? Пожилой цирик, брат охотника Дамдина, предложил Дугару сесть к нему за спину. А командир еще пошутил:
— Только смотрите, не потеряйте малыша! А ты, Дугар, в бою почаще место меняй, а то пристрелят тебя.
Дугар молча кивнул головой.
На другой день после обеда выехали к большой реке. На берегу был разбит целый военный лагерь: плескались на ветру палатки, дымились костры, бродили стреноженные кони. Пожилой цирик, который вез Дугара, подвел его к одному костру, подле которого грелось несколько бойцов, и, велев ему обождать, ушел. Цирики жарили мясо прямо на огне, весело переговаривались, перебрасывались шутками. Время от времени мимо стрелой пролетали всадники, поднимая пыль. Здесь расположилась не одна тысяча цириков. По лагерю расхаживали монголы с берданками и кремневками,
